В се блага, о которых ты молился за меня, связаны с твоим благополучием. Здоровье тела и ума, счастье, преуспеяние — всё это моё, пока ты обладаешь телом, умом, добрым именем столь крепкими и здравыми, пока ты так дорог отцу, так сладок матери, такой безупречный муж, такой добрый и ласковый брат.1 Вот что заставляет меня цепляться за жизнь, несмотря на моё нездоровье. Помимо тебя, жизни и труда, ремесла и славы у меня было вдоволь и с избытком, а вот болей и недугов — несколько более чем вдоволь и с избытком.
Я дал моей дочери поцелуй, который ты ей послал: никогда она не казалась мне такой созревшей для поцелуев, никогда такой зацелованной. Передай привет госпоже, мой сладчайший господин. Прощай, и поцелуй за меня твою маленькую матрону.2
≈ 149–153 гг. н. э.
Моему господину.