Переписка Марка Аврелия с Фронтоном

Фронтон — моему господину. Во всяком искусстве, я считаю, полная неопытность и незнание предпочтительнее, чем неполный опыт и половинчатое знание. Ведь тот, кто сознаёт, что ничег

Гратия вернулась домой вчера вечером. Но для меня было всё равно что иметь при себе саму Гратию то, что ты так блистательно переложил свои «изречения»; то, что я получил сегодня, —

Я получил от тебя сразу два письма. В одном из них ты бранил меня и указал, что я небрежно построил одну фразу; в другом же ты старался ободрить мои усилия похвалой. И всё же кляну

Если после бессонных ночей, на которые ты жалуешься, к тебе вернётся хоть какой-то сон, умоляю тебя, напиши мне и, главное, умоляю тебя, береги своё здоровье. И спрячь куда-нибудь,

Рассуждение о любви Это уже третье письмо, возлюбленный Мальчик, что я посылаю тебе на одну и ту же тему: первое — рукою Лисия, сына Кефала, второе — Платона, философа, а третье —

Что ж, грози сколько угодно и нападай на меня полчищами доводов — а всё же тебе никогда не отвадить твоего влюблённого, то есть меня; и я не стану ни меньше утверждать, что люблю Ф

Когда ты отдыхаешь и делаешь то, что полезно для твоего здоровья, тогда и мне от этого лучше. Побалуй себя и полентяйничай. Итак, мой приговор таков: ты правильно поступил, что взя

Что до сравнения, над которым, по твоим словам, ты ломаешь голову и для которого призываешь меня как союзника и помощника в отыскании ключа, — ты ведь не примешь это в обиду, если

Похвала дыму и пыли ≈ 139 г. н. э. Фронтон — своему Цезарю. Большинство читателей, быть может, из-за заголовка отнесётся к предмету с презрением, полагая, что из дыма и пыли нич

Похвала нерадивости ≈ 139 г. н. э. Фронтон — своему Цезарю. 1 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Ибо те, кто чрезмерно тревожится при исполнении своих обязанностей,

Я знал, что в день рождения каждого его друзья приносят обеты за того, чей это день рождения. Я же, поскольку люблю тебя как самого себя, хочу в этот день, который есть день твоего

У нас всё хорошо, раз твои пожелания за нас, ибо нет никого, кто более тебя заслуживал бы добиться от богов исполнения своих молитв, — разве что мне следовало бы скорее сказать, чт

. . . . если речь не украшена достоинством языка, она становится прямо-таки наглой и непристойной. В общем, и ты, когда тебе приходилось говорить в сенате или держать речь к народу

Как, неужели мне учиться, пока ты страдаешь от боли, и притом боли из-за меня? Не должен ли я по собственной воле наказать себя всяким покаянием? Это было бы только справедливо, кл

«Арион» Марка Фронтона ≈ 140–143 гг. н. э. Арион Лесбосский, по греческому преданию первейший как игрок на лире и сочинитель дифирамбов. Отправившись из Коринфа, где он постоянно

Это правда, что ты часто говорил мне: «Что я могу сделать, чтобы доставить тебе величайшее удовольствие?» Вот теперь и случай. Если моя любовь к тебе допускает хоть какое-то приращ

Правильно я посвятил себя тебе, правильно вложил в тебя и твоего отца все приобретения моей жизни. Что могло бы быть дружественнее, что отраднее, что вернее? Но умоляю тебя, прочь

После того как я уже закрыл и запечатал предыдущее письмо, мне пришло на ум, что те, кто выступает по этому делу, — а выступать в нём, по-видимому, будут многие, — могут отозваться

Должен сразу признать и принести тебе, мой дражайший Фронтон, мою благодарность за то, что ты не только не отверг мой совет, но и одобрил его. Что до пунктов, по которым ты со мной

Я буду действовать, мой господин, и в этих пунктах, и во всей своей жизни так, как, я вижу, ты желаешь, чтобы я действовал; и я прошу и умоляю тебя никогда не воздерживаться от ука

Поскольку я знаю, как ты обеспокоен . . . . овцы и голуби вместе с волками и орлами следовали за певцом, не заботясь о засадах, когтях и зубах. Это предание, правильно истолкованно

Хотя я приеду к тебе завтра, я всё же не могу удержаться, мой дражайший Фронтон, чтобы не написать какой-нибудь ответ, пусть и пустячный, на письмо столь дружеское, столь отрадное,

Мне нет нужды говорить, как я был рад, читая эти речи Гракха, ибо ты и сам это хорошо знаешь, раз именно ты со своим опытным суждением и доброй заботливостью рекомендовал их мне дл

. . . . Поэтому я пришлю тебе, насколько смогу, эту книгу переписанной. Прощай, Цезарь, и улыбайся и будь счастлив всю свою жизнь, и наслаждайся лучшими из родителей и своими собст

Что мне сказать достойного о моём злосчастии, или как должным образом обрушиться на эту жесточайшую необходимость, которая держит меня здесь пленником с сердцем столь встревоженным

Сколь без конца, Цезарь, твоя любовь к этому твоему Фронтону, что при всём твоём красноречии слов едва хватает, чтобы вполне выразить твою любовь и изложить твоё доброжелательство.

Выслушай теперь весьма немногие доводы в пользу бодрствования против сна; и всё же, думается мне, я повинен в сговоре, ибо держу сторону сна день и ночь без перерыва: я не покидаю

По возвращении домой я получил твоё письмо, которое ты, разумеется, написал мне в Рим, и в Рим оно и ушло; затем сегодня его принесли обратно и вручили мне немного времени назад. В

Письмо Цицерона удивительно меня заняло. Брут послал свою книгу Цицерону для исправлений . . . . Фронтон — М. Аврелию, Цезарю 143 г. н. э. Моему господину.

. . . . смягчены и так тем действеннее, без всякого трения, входили в умы слушателей. И это как раз те самые вещи, которые ты считаешь кривыми, неискренними, нарочитыми и вовсе не

Что до твоего мнения, будто я крепко спал, — я почти всю ночь пролежал без сна, размышляя про себя, не думал ли я, может быть, из-за чрезмерного пристрастия к тебе слишком легко и

Я вижу насквозь ту твою тончайшую уловку, на которую ты, право, напал по чистой доброте сердца. Ибо, не имея возможности снискать доверие к своей похвале мне по причине твоего явно

В своём последнем письме ты спрашиваешь меня, почему я не произнёс свою речь в сенате. Что ж, мне нужно воздать благодарность моему господину, твоему отцу, ещё и провозглашением, и

Сдаюсь, ты победил: вне всякого сомнения, ты превзошёл в любви всех влюблённых, какие когда-либо жили. Прими венок, и пусть и глашатай провозгласит в уши всех перед твоим трибунало

С половины одиннадцатого и доныне я писал, а также прочитал немало Катона, и это письмо я пишу тебе тем же пером, и приветствую тебя и спрашиваю, как ты поживаешь. О, как давно я т

. . . . Три дня назад мы слушали, как декламировал Полемон — чтобы нам поговорить и о людях. Если хочешь знать, что я о нём думаю, слушай. Он кажется мне трудолюбивым земледельцем,

Какой тонкий слух у людей нынче! Какой вкус в суждении о речах! Ты можешь узнать от нашего Авфидия, какими криками одобрения встречены были в моей речи и каким хором похвал приветс

Как ты помнишь, Цезарь, когда я воздавал тебе благодарность в сенате . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Сколь велико твоё благоволение ко мне самому, я давно уже, клянусь Геркулесом, прекрасно знаю, но что меня поражает . . . . лучший из ораторов, — это что в столь избитом и затаскан

Писали ли когда-нибудь древние греки что-либо столь хорошее, право, пусть судят те, кто знает; что до меня, то, осмелюсь сказать, нигде у Марка Порция я не приметил инвективы столь

Какое моё оправдание может снискать мне твоё прощение за то, что я всё это время тебе не писал, если не указание истинной причины моего недосуга — что я сочинял речь о нашем велико

. . . . связанный браком и не подлежащий опеке, да к тому же поставленный в таком общественном положении, в котором, как говорит Квинт Энний, Все подают глупый совет и во всём ищу

Три года назад, помнится, я свернул вместе с отцом в имение Помпея Фалькона, когда мы возвращались домой со сбора винограда; и я увидел там дерево со множеством ветвей, которое он

С моего последнего письма к тебе не случилось ничего, о чём стоило бы написать или знание чего представляло бы для тебя хоть малейший интерес. Ибо мы проводили целые дни более или

Счастливец брат мой, что повидал тебя те два дня! А я застрял в Риме, скованный золотыми оковами, и жду первого сентября, как суеверные — звезды, при виде которой им разрешается пр

Я отправил мою Гратию провести с твоей матерью её день рождения и велел ей оставаться там, пока я не приеду. Однако в тот самый миг, как я сложу с себя консульство с положенной кля

Поистине, только этого и недоставало, чтобы сверх всех прочих явных знаков твоей привязанности к нам ты ещё и прислал сюда Гратию, чтобы она присоединилась к нам в праздновании дня

Охотно, охотно, клянусь небом, да, с величайшим возможным удовольствием отправил я мою Гратию провести с тобою твой день рождения и пришёл бы сам, будь это дозволено. Но для меня э

. . . . и мой учитель борьбы держал меня за горло. Но что, спросишь ты, за история? Когда отец вернулся домой с виноградников, я, как обычно, сел на коня и отправился по дороге, и,

Гратия младшая, как и Гратия старшая, послужила тому, чтобы на время унять нашу тревогу или разом смести её совсем. Благодарю тебя от имени моего покровителя, Марка Порция, за то,

Ты, когда ты вдали от меня, читаешь Катона; а я, когда вдали от тебя, слушаю юристов до пяти часов. О, если бы эта грядущая ночь была короче всех, что бывали! так жажду я меньше же

Поистине ты по доброте своей оказал мне большую услугу. Ибо тот ежедневный визит в Лории, это ожидание допоздна . . . . 144–145 гг. н. э. М. Аврелий Цезарь — Фронтону, своему на

Нет, право, это я бесстыден, раз вообще отдаю что-либо из моих писаний на прочтение столь великому дарованию, столь великому суждению. Тот отрывок из твоей речи, который господин м

Я получил твоё письмо, о Цезарь, и сколь великую радость оно мне доставило, ты легко измеришь, если примешь во внимание эти отдельные пункты. Во-первых — и это глава и начало всей

. . . . . . . . Но в меньших бедах действовать с самообладанием нетрудно. Ибо, право, во всяком случае негодовать на беду, даже если она постигла нежданно, неприлично человеку, вку

Как ты думаешь, каковы мои чувства, когда я думаю, как давно я тебя не видел и почему не видел? И, может быть, ещё несколько дней, пока ты вынужден лечиться, я тебя не увижу. Так ч

Я прикован к постели. Если я буду годен для путешествия, когда ты поедешь в Центумцеллы, я увижу тебя, даст бог, в Лории на седьмой день перед идами. Принеси мои извинения господин

Я не написал тебе утром, услышав, что тебе лучше, да и сам будучи занят другими делами; и я вообще никогда не люблю писать тебе, если мой ум не расправлен, не спокоен и не свободен

Сев в повозку, после того как я простился с тобою, мы доехали не так уж плохо, хотя и слегка вымокли под дождём. Но, не доезжая до нашего загородного дома, мы свернули в Анагнию, п

Мы здоровы. Благодаря удачному распределению трапез я работал с трёх часов ночи до восьми. Следующий час я преблагодушно расхаживал в домашних туфлях перед своей спальней. Затем, н

Мы здоровы. Я проспал несколько дольше из-за моей лёгкой простуды, которая теперь, кажется, утихла. Так что с пяти утра до девяти я провёл время отчасти за чтением кое-чего из «Зем

Наконец-то гонец отправляется, и наконец-то я могу послать тебе свой трёхдневный ворох новостей. Но я не могу сказать ничего — до того я истощил своё дыхание, диктуя без малого три

Твой брат только что принёс мне добрую весть о твоём приезде. Видит небо, я жажду, чтобы ты смог приехать, лишь бы здоровье твоё позволило, ибо я надеюсь, что вид тебя сделает что-

Меня, мой господин, всю ночь мучили разлитые боли в плече, локте, колене и лодыжке. По сути, я не смог даже передать тебе эту самую весть своею собственной рукой. ≈ 144–145 гг. н

Я получил твоё письмо, очаровательнейше выраженное, в котором ты говоришь, что перерыв в моих письмах породил в тебе тоску по ним. Прав был, стало быть, Сократ в своём мнении, что

Эти вещи в настоящее время . . . . Прощай, мой дражайший Фронтон, моя мать приветствует тебя. Передай привет нашему консулу и нашей госпоже. 145–147 гг. н. э. Моему господину.

Если ты хоть сколько-нибудь меня любишь, спи эти ночи, чтобы прийти в сенат с хорошим цветом лица и читать сильным голосом. 145–147 гг. н. э. Моему наставнику.

Я никогда не смогу любить тебя достаточно: я буду спать. 145–147 гг. н. э. Моему господину.

Сделай милость, вычеркни одно слово из своей речи и, умоляю тебя, никогда его не употребляй — dictio вместо oratio. Прощай, мой господин, моя вечная слава. Передай привет госпоже,

Завтра, если напомнишь мне, я изложу свои доводы в защиту этого слова.

Из указателя 145–147 гг. н. э. Моему господину. (Скажи мне), как крепко ты себя чувствуешь по прибытии . . . . Моему наставнику. Я прибыл вполне крепким . . . . Моему господину

. . . . . . . . через два дня уже, если так лучше, всё же стиснем зубы; а так как ты только оправляешься от болезни, то, чтобы сократить путь, дождись нас в Кайете. Я начинаю приве

После того как ты отправился в путь, меня схватила боль в колене, но столь лёгкая, что я мог и медленно ходить, и пользоваться повозкой. Этой ночью боль усилилась, но так, что я ле

Викторин только что сказал мне, что твою госпожу лихорадит сильнее, чем вчера. Гратия сообщила, что всё повернуло к лучшему. Причина, по которой я тебя не видел, в том, что я нездо

Фаустину и сегодня лихорадило, и, по правде сказать, мне кажется, я заметил это сегодня сильнее. Но, благодарение богам, она сама делает меня менее тревожным, будучи такой послушно

Ты-то шутлив, но этим своим письмом ты послал мне безмерную тревогу и сильнейшее огорчение, острейшую боль и жгучую лихорадку, так что у меня нет духа ни ужинать, ни спать, ни даже

Вот как я провёл последние несколько дней. Мою сестру внезапно схватила такая боль в срамных частях, что страшно было смотреть. Более того, моя мать, в суматохе минуты, неосторожно

Я поистине благодарен богам, что они сохранили тебя целым и невредимым. Ты, не сомневаюсь, был невозмутим, ибо я знаю твои философские взгляды; что до меня, то, как бы вы, умники,

Мне не терпится узнать, мой господин, как ты поживаешь. Меня схватила боль в шее. Прощай, мой господин. Передай привет госпоже. 145–147 гг. н. э. Моему наставнику, привет.

Кажется, я провёл ночь без лихорадки. Я принял пищу без отвращения и теперь чувствую себя весьма недурно. Посмотрим, что принесёт ночь. Но, мой наставник, по своей недавней тревоге

Меня, мой господин, схватила жесточайшая боль в шее. Боль в ноге прошла. Прощай, лучший из господ. Передай привет госпоже. 145–147 гг. н. э. Моему наставнику, привет.

Если боли в твоей шее утихнут, пусть даже через два дня, это поможет моему выздоровлению больше всего, мой наставник. Я принял ванну и сегодня даже немного походил и принял чуть бо

Не могу не огорчаться, что в то самое время, когда ты писал мне, твоя шея так болела, да я и не желаю, и не должен быть иным, нежели огорчённым. Что до меня, то, благодарение богам

Боли в моей шее не легче, но мой ум успокоился, как только я узнал, что ты смог принять ванну и насладиться вином. Прощай, мой господин. Передай привет госпоже. 145–147 гг. н. э.

Благодарение богам, у нас, кажется, есть некоторая надежда на выздоровление. Понос прекратился, лихорадочные приступы устранены; но истощение крайнее, и кашель ещё остаётся. Ты, ко

Боже мой! как я был потрясён, читая начало твоего письма! Оно было написано так, что я подумал, будто речь идёт о какой-то опасности для твоего здоровья. Затем, когда опасность, ко

У меня будет свободен целый день. Если ты вообще когда-нибудь меня любил, полюби меня сегодня и пришли мне обильную тему — я прошу, и требую, и умоляю, и заклинаю, и молю. Ибо в то

Я проспал допоздна. Я послал тебе тему: дело серьёзное. Консул римского народа, отложив свои одежды, надел панцирь и среди молодёжи на празднике Минервы убил льва на глазах у римск

Когда это произошло и было ли это в Риме? Ты имеешь в виду, что это случилось при Домициане на его Альбанской вилле? К тому же в такой теме больше времени уйдёт на то, чтобы сделат

Чтобы ты провёл счастливый сбор винограда, и притом в наилучшем здравии, — таково моё пожелание, мой наставник. Меня очень успокоила весть о моей маленькой госпоже, сообщающая мне,

Я провожу сбор винограда в своих «садах». Я чувствую себя сносно, но не могу ходить с удобством из-за боли в пальцах левой ноги. Каждое утро я молю богов за Фаустину, ибо ты знаешь

Что до меня, писание окончено — так что пришли мне написать что-нибудь ещё, — но моего секретаря не было под рукою, чтобы переписать написанное мною. Впрочем, написанное мною было

Мой ответ тебе, мой господин, несколько задержался, ибо я медлил вскрывать твоё письмо, так как был на пути на форум выступать в суде. Мне лучше, но язвочка глубже. Прощай, мой сла

Гай Авфидий важничает, превозносит собственное суждение до небес, говорит, что более справедливого человека, чем он сам, никогда не приходило из Умбрии — чтобы не преувеличить — в

Я не смогу увидеть тебя, мой господин, раньше послезавтрашнего дня, ибо я всё ещё прикован болью в локте и шее. Потерпи меня, умоляю тебя, если то, о чём я тебя прошу, слишком вели

Чеканка новых слов, или звукоподражание, которая дозволена поэтам, чтобы им легче было выразить свои мысли, для меня необходимость, чтобы описать мою радость. Ибо привычные и обихо

Меня схватила очень сильная боль в паху. Вся боль из спины и поясницы сосредоточилась там. Прощай, мой господин. Передай привет госпоже. ≈ 148–149 гг. н. э. Моему наставнику, пр

Ты говоришь мне, что у тебя боль в паху, мой наставник. Помня, какое огорчение обыкновенно причиняет тебе эта боль, я испытываю самую серьёзную тревогу. Но я утешаю себя надеждой,

Меня снова схватили очень сильные боли в другой части паха. ≈ 148–149 гг. н. э. Ответ.

Когда ты так мне пишешь, мой наставник, ты, я уверен, сознаёшь, что я крайне встревожен и возношу молитвы о твоём здоровье; в котором, бог даст, мы вскоре уверимся. Прощай, мой отр

Пожалуйста, уведоми отца о моей болезни. Скажи мне, если считаешь, что и мне следует ему написать. ≈ 148–149 гг. н. э. Ответ.

Я тотчас дам знать господину, что твоё здоровье вынуждает тебя к этому отдыху. Но, пожалуйста, напиши ему и сам. Прощай, мой лучший и отраднейший из наставников. ≈ 148–149 гг. н.

Дороже, чем частью своей жизни, выторговал бы я возможность обнять тебя в эту счастливейшую и желаннейшую годовщину твоего восшествия, в день, который я почитаю днём рождения моего

Поскольку я хорошо удостоверился в полной искренности твоих чувств ко мне, мне, уверяю тебя, мой дражайший Фронтон, нетрудно поверить, что именно этот день, в который мне было пред

Счастливого нового года и благополучного во всём, чего ты справедливо желаешь, тебе, и господину нашему, твоему отцу, и твоей матери, и твоей жене, и дочери, и всем прочим, кто зас

Да вступишь и ты в благополучный год, и да обратят боги тебе на пользу — что будет и нашей пользой — всякую твою молитву! Молись, как ты и делаешь, о благе твоих друзей и желай бла

Да справишь ты свой день рождения, мой наставник, и здравым ныне, и крепким во все грядущие годы, счастливым и со всеми исполнившимися желаниями; и эта моя ежегодная молитва станов

Все блага, о которых ты молился за меня, связаны с твоим благополучием. Здоровье тела и ума, счастье, преуспеяние — всё это моё, пока ты обладаешь телом, умом, добрым именем столь

Сений Помпеян, которого я защищал во многих делах, с тех пор как взял на откуп сбор податей Африки, по многим причинам — опора в моих делах. Я рекомендую его тебе, чтобы, когда его

Помпеян снискал и моё уважение теми же заслугами, что сделали его дорогим тебе. Поэтому я желаю, чтобы, согласно снисходительному обыкновению господина моего отца, всё благоприятст

Если в своей провинции, мой наставник, ты встретишь некоего Фемистокла, который говорит, что знаком с Аполлонием, моим учителем в философии, знай, что это человек, который приехал

Факты свидетельствуют, достопочтеннейший император, что я не щадил усилий и искренне желал исполнить обязанности проконсула. Ибо, пока дело было нерешённым, я отстаивал свои права

Этот Аридел, который несёт тебе моё письмо, угождал всем моим нуждам с тех пор, как я был мальчишкой, — от страсти к куропаткам до важных поручений. Он твой вольноотпущенник; ты на

Достоинство ли поступка оттенило речь, или речь не уступила благороднейшему поступку, я едва ли могу сказать; но в одном я уверен — что у этих слов был тот же автор, что и у тех де

Вернувшись с пира у отца, я получил твоё письмо и узнаю, что гонец, доставивший его, уже ушёл. Поэтому я пишу это совсем поздно вечером, чтобы ты прочитал завтра. Неудивительно, мо

У меня был такой холероподобный приступ, что я потерял голос, задыхался и боролся за дыхание; наконец, кровообращение моё ослабело, и, поскольку пульс стал неощутим, я лишился чувс

После твоего отсутствия я и так жаждал тебя видеть — каково же мне, думаешь, после твоей опасности? за избавление от которой, мой наставник, я благодарю богов во второй раз, прочит

Чтобы ты со всем счастьем справил много дней рождения твоих детей, гордость твоих родителей, любимец народа, возлюбленный твоих друзей, достойный твоей судьбы, твоего рода и твоего

Да будешь ты сохранён для нас! Да будет сохранён твой дом и наш! который, если взглянуть на наши чувства, есть лишь один дом. Я хорошо знаю, что ты приехал бы к нам, если бы мог хо

Пока мои служители несли меня сюда, как обычно, из бань в носилках, они довольно неосторожно ударили меня о раскалённый вход в баню. Так моё колено было и ободрано, и обожжено; впо

Ты прибавил к моим тревогам, которые, надеюсь, ты как можно скорее облегчишь, когда утихнут боли в колене и опухоль. Что до меня, то болезнь госпожи моей матери не даёт мне покоя.

В тот самый день, в который я собирался отправиться в путь, я почувствовал боль в колене. Надеюсь, через день-два мне будет хорошо. Прощай, мой лучший из господ. Передай привет гос

Уж теперь-то, во всяком случае, мой наставник, я надеюсь, ты можешь прислать вести получше, ибо твоё письмо говорит, что ты страдал от боли вплоть до того времени, когда писал. Я п

Я слёг с болью в подошве ноги. Вот почему я не свидетельствовал тебе почтения в эти последние дни. Прощай, лучший из господ. Передай привет госпоже. ≈ 154–156 гг. н. э. Моему на

Когда ты будешь достаточно здоров, чтобы ходить с удобством, тогда и мы будем рады тебя видеть. Да устроят это боги как можно скорее, и да утихнет боль в твоей ноге. Прощай, мой лу

Я люблю тебя в десять раз сильнее — я видел твою дочь! Мне кажется, я увидел в ней и тебя, и Фаустину в младенчестве: так много доброго из обоих ваших лиц слилось в её лице. Я любл

Мы тоже любим Гратию тем сильнее за её сходство с тобою. Так что мы легко можем понять, как сходство нашей малышки с нами обоими делает её дорогой тебе, и во всех отношениях мне от

Вот уже третий день, как меня всю ночь напролёт мучают рези в желудке и понос. Прошлой ночью, право, я страдал так сильно, что не смог выйти из дому, а держусь постели. Врачи реком

Ты тоже знаешь, мой наставник, чего я, со своей стороны, желаю: чтобы ты был отныне здоров и крепок и справил этот свой торжественный день и все будущие на как можно большее число

У меня прескверно болит горло, что к тому же всю ночь меня лихорадило. Колено немного болит. Прощай, мой господин. Передай привет госпоже. ≈ 154–156 гг. н. э. Моему наставнику.

Теперь я узнаю то, что желал услышать прежде и более всего. Из твоего письма я заключаю, что лихорадка прошла. Теперь, мой наставник, что до больного горла, оно будет устранено неб

Если бы можно было устроить, император, чтобы наши друзья и родные во всех случаях поступали по нашим правилам поведения, нет ничего, чего бы я желал больше; затем я хотел бы, чтоб

. . . . . . . . Горе, прибавившись к гневу, нарушило душевное равновесие этого человека . . . . Гнев отравил и погубил прочие его добродетели . . . . Но пусть никто не порицает мою

Нигер Цензорий умер, оставив меня наследником пяти двенадцатых своего имущества по завещанию, во всех прочих отношениях безупречному, но, что до его выражений, неблагоразумному, иб

1 . . . . Скромность моих друзей обеспечила то, что я не стану предъявлять за них недостойной просьбы . . . . ты по моей просьбе уже возвысил достоинство одного римского всадника,

Я и сегодня не смог тебя увидеть, ибо из-за желудочного расстройства прошлой ночью я только что встал. То, над чем я ломал голову в бессонные часы, я не утаиваю и не откладываю, а

Даже и тот не испытал бы недостатка в правдоподобных доводах, кто в ответ на первое из выдвинутых тобою положений возразил бы, что частное поведение не должно сообразовываться с по

Лициний Монтан — «да будет мне дано вновь обнять тебя целым и невредимым», и эта клятва равно затрагивает и моё, и твоё благо — один из тех, кого я люблю так нежно, что нет никого

Ты поступил, брат Контукций, согласно твоей неизменной привычке и доброте, столь действенно оберегая доброе имя Фабиана, человека испытанного опыта в гражданских обязанностях, неот

Обычай рекомендации, говорят, изначально возник из доброй воли, когда каждый человек желал, чтобы его собственный друг был представлен другому другу и сделался с ним близок. Затем

Отрада от нрава и красноречия этого человека впервые заставила меня полюбить Сульпиция Корнелиана. Ибо он имеет величайшую способность к красноречию; и я не стану отрицать, что дру

Со всей возможной сердечностью рекомендую тебе Юлия Аквилина, человека, если ты сколько-нибудь доверяешь моему суждению, учёнейшего, красноречивейшего, исключительно вышколенного у

Мы, конечно, могли бы пожелать, мой дражайший Навкеллий, чтобы нам выпало счастье — будь у меня дети и мужского пола и будь они в возрасте для несения воинских обязанностей именно

Сколь велики мои заботы . . . . и я гораздо предпочёл бы, чтобы укреплялась охрана нашего родного отечества, нежели мои собственные интересы. Поэтому мой совет вам — выбрать себе в

У меня есть на тебя серьёзная жалоба, мой наставник, и всё же она не так велика, как моё разочарование, что после столь долгой разлуки я не обнял тебя и не поговорил с тобою, хотя

Что не по моей вине я не увидел тебя вчера, когда пришёл во дворец повидать вас обоих, я сейчас покажу. Но если бы я сам намеренно, по выбору, не исполнил этого долга, я нисколько

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Я прочитал немного из Целия и из речи Цицерона, но как бы украдкой, конечно урывками, — так тесно одна забота наступает на

Поистине, с тех пор как создан род человеческий и наделён речью, пусть меня сочтут красноречивейшим из всех людей, раз ты, Марк Аврелий, изучаешь мои писания и ценишь их и не счита

. . . . Мой друг, я имею в виду Кальпурния, и я ведём спор, но я легко его опровергну при всех, и при тебе тоже, если ты будешь присутствовать как свидетель, что Пилад превосходит

. . . . узнать, может ли он меня видеть; когда я ответил, что может, он раздобыл нашего друга Транквилла себе в заместители, которого раздобыл себе в заместители и за обедом. Мне м

Я, как ты желаешь, сохраню твою тайну. Я охотно прочитаю это и поправлю на свой обычный лад, насколько позволят мои руки, которые совсем искалечены. Продолжай возделывать свои заня

Наш друг Кастриций вручил мне твоё письмо вчера, когда я выходил из бань, и я попросил его прийти ко мне за ответом утром. За ночь я так настрадался от кашля и бессонницы, что выну

Я охотно, сын мой, прочитаю твою речь, которую ты мне прислал, и поправлю всё, что покажется требующим того, но рукою моего секретаря, ибо моя собственная рука никуда не годится от

В каком праздничном духе мы справили наш праздник в Альсии, я не стану излагать на бумаге, чтобы ты сам не огорчился и не побранил меня, мой наставник. По возвращении в Лории я зас

Твой альсийский праздник . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . о многих деревенских вещах. Что и Катон в своей речи «Против Лепида» упомянул слово, у вс

Что? Разве я не знаю, что ты отправился в Альсий с намерением себя побаловать и там предаться отдыху, веселью и полному досугу на целых четыре дня? И я не сомневаюсь, что ты принял

Я только что получил твоё письмо, которым насладюсь немного погодя. Ибо в данный момент надо мною висят обязанности, от которых едва ли можно отпроситься. Тем временем я скажу тебе

. . . . Бог, что породил великий римский род, без угрызений терпит, чтобы мы порой изнемогали, терпели поражение и были ранены. Или Отец Марс поколебался бы сказать о наших воинах

Доброго года, доброго здоровья, доброй судьбы прошу я у богов в этот твой день рождения, отмеченный для меня красным день, и я уверен, что они исполнят мою молитву, ибо я препоруча

Этому старику и, как ты его называешь, твоему наставнику — доброго здоровья, доброго года, доброй судьбы, всего доброго, о чём ты, по твоим словам, молил за меня богов в этот мой д

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . То, что ты предписываешь, быть может, и верно, но слишком поздно: да и возраст к тому же не позволяет всего, чего требует разум . . .

. . . . различать место, ранг, вес, возраст и достоинство слов, чтобы они не были составлены в речи нелепо, как могло бы быть на пьяном и беспорядочном пиру; по каким началам слова

на поприще, прежде не топтанном ничьей ногой, кроме одного лишь Гая Саллюстия, ты вывел на свет в изысканнейшем уборе и в наиподобающей оправе смысл, трудный для выражения и едва л

. . . . . . . . . . . . . . . . . . Ни шепелявящую деву нельзя выбрать в весталки, ни ту, что говорит невнятно . . . . Слова, описывающие заик, должно употреблять по-разному . . .

Бо́льшую часть твоей недавней речи, что до мыслей, я считаю превосходной, весьма немногое требовало изменения хотя бы в одно слово; некоторые части кое-где были недостаточно отмече

Я был так удручён душою, что не мог . . . . Но по получении твоего письма сам тот факт, что ты написал собственной рукой, поднял мои надежды с самого начала; затем пришла твоя добр

Фигуры в речи — то, что более всего оттеняет речь. Есть два рода фигур, ибо бывают фигуры словесные или фигуры мысли. К первым относятся троп и метафора. Я употребил эту фигуру, ко

Ты услышишь от меня, мой Помпеян, истинное положение дела; и я просил бы тебя принять это от меня как правду. Почти год назад я взял ту речь «За вифинцев» в руки и принялся её пере

Мой очень дорогой друг Помпеян, прочитай . . . . . . . . Венет продаётся. Ты знаешь, что вечная участь Венета — всегда уходить, но никогда не уйти . . . . . . . . Он пишет в ответ,

Стало быть, ты имел у себя дома, мой Навкеллий, . . . . Наша дружба была на таком основании, что мы могли обойтись без этих условных услуг, уверенные в подлинности нашей любви . .

Не знаю, как это выходит . . . . все провинциалы говорят; делать к тому же многое более кропотливо, чем требует само дело: памятные записки о судебных разбирательствах, наконец, вс

чтобы дети земли, как говорится, или, вернее, сточной канавы, расхватали добычу: чтобы столько богатства из сокровищниц Антонина было выброшено ради того, чтобы досталось этой изба

Стало быть, мой наставник будет теперь и моим защитником! Поистине я могу быть спокоен душою, когда я последовал двум вожатым, дражайшим моему сердцу, — здравому разуму и твоему мн

Во время испытания золота . . . . и своим варовским питомцам обоего пола она оставила по миллиону сестерциев каждому, чтобы они пользовались ими скорее как пожизненным доходом, неж

. . . . Я присовокуплю несколько, быть может, неразумных и несправедливых замечаний, ибо я снова дам тебе отведать меня как наставника. А ты ведь знаешь, что вся эта братия наставн

Я воздержался от того, чтобы самому рассказывать тебе обо всём, что необходимо было исправить или предусмотреть вовремя, или быстро уврачевать, или тщательно устроить. Сделай скидк

Я видел твоих птенчиков, и более желанного зрелища я за всю свою жизнь не увижу — так схожих чертами с тобою, что ничто не может быть более схоже, чем это сходство. Я прямо-таки пр

Я видел моих маленьких сыновей, когда их видел ты; я видел и тебя, когда читал твоё письмо. Умоляю тебя, мой наставник, люби меня, как ты и любишь; люби меня и так, как ты любишь э

«Сперва исполнено, потом записано», — говорят те, кто тщательно ведёт свои книги. То же изречение применимо к этому письму, которое теперь наконец отвечает на твоё недавнее ко мне.

Моему наставнику, привет. Я был нездоров, мой наставник . . . . Моему господину Антонину Августу. Если ты уже можешь ходить . . . . Моему наставнику, привет. Спешу написать, мой

поскольку ни на что нельзя так положиться и ничто не даётся так охотно, мой наставник, как то благосклонное толкование, какое ты даёшь нашим услугам в отношении тебя. Напиши же гос

С этого мгновения, о император, обходись со мною как тебе угодно и как побуждают тебя твои чувства. Пренебрегай мною или даже презирай меня — словом, не оказывай мне никакой чести,

Сколь велика и давня близость, что существовала между мною и Гавием Кларом, тебе, я думаю, хорошо известно, мой господин. Так часто я говорил о нём от полноты сердца перед тобою. И

Наслаждаясь этим целебным деревенским воздухом, я чувствую, что недостаёт одной великой вещи — уверенности, что и ты в добром здравии, мой наставник. Чтобы ты восполнил этот изъян

Сегодня пятый день, как меня схватила боль во всех членах, но особенно в шее и паху. Насколько помню, я извлёк из писем Цицерона лишь те места, в которых было какое-нибудь рассужде

. . . . лёгкость, приспособленная к истории, а не та сдержанность, что подобает ораторскому искусству; что эти авторы употребляли и фигуры речи, которые греки называют σχήματα, — о

Антонин Аквила — человек учёный и красноречивый. Но если ты скажешь: «Слышал ли ты, как он декламирует?» — нет, по правде, сам я не слышал, но принимаю это на веру по заверению учё

Письмо, почтенный сын, которое . . . . Боги, если мы того заслуживаем, милостиво обойдутся с моей дочерью и твоей женою, чтобы всё шло хорошо, и благословят наш дом детьми и внукам

У меня была сильная боль в глазах . . . . Никакой боли или прострела в боку или спине не наступило. Греки называют позвоночник ἱερὸν ὀστοῦν (священная кость): Светоний Транквилл на

Он был представлен мне учёными мужами и близкими моими друзьями, чьи личные пожелания по праву имеют для меня наибольший вес. Поэтому, если ты меня любишь, окажи Волумнию столько у

Привет моему почтенному и дражайшему сыну! Подобно тому как я внимаю охотными и радушными ушами тем, кто громче всех хвалит твои слова и дела в управлении твоей провинцией, так, ес

Я поздравляю себя с тем, что для большинства людей это . . . . . . . . . . . . что ты взираешь на меня совсем как на родителя. Вследствие этого весьма многие, кто желает твоей мило

Эмилий Пий дорог мне как утончённостью своих вкусов, так и совершенной честностью своего нрава. Я рекомендую его тебе, брат мой. Я не в неведении о том, что доселе мы не состояли в

Юний Максим, трибун, доставивший увенчанное лаврами письмо, не только исполнил с поспешностью своё общественное поручение, но и свой частный долг по отношению к тебе — с дружбой, т

Что до писем, когда я был полон сил . . . . С самых ранних дней я уделял этой обязанности лишь урывочное внимание и почти ею пренебрегал; и, если не ошибаюсь, нет человека, который

они присовокупили к своим письмам. Что было сделано, однако, после того как я отправился в путь, ты можешь узнать из депеш, присланных мне командующими, которым было вверено каждое

и к великим подвигам твоего брата история, написанная не кое-как, скорее всего прибавила бы некоторый интерес и славу, подобно тому как дуновение даже лёгкого ветерка может раздуть

. . . . . . . . эти великие подвиги, совершённые тобою, такие, какие сам Ахилл охотно бы совершил, а Гомер — описал . . . . . . . . . . . . Я весьма боюсь, как бы по причине некото

Господин мой брат желает, чтобы речи были присланы ему как можно скорее — мною или тобою. Я предпочёл бы, мой наставник, чтобы их послал ты, и, чтобы они были у тебя под рукою, я п

Тем временем пришли мне речи. Просматривая их, я выберу две, чтобы послать твоему брату. Фронтон — Марку Антонину 165 г. н. э. Моему господину.

Это в согласии со всей твоей прочей добротой ко мне — что ты желаешь услужить господину моему брату, послав ему речи, которые он просил. Я взял на себя смелость прибавить третью ре

Я только что услышал о твоём несчастье. Страдая, как я страдаю, когда болит один-единственный твой сустав, мой наставник, какую боль, думаешь, я чувствую, когда болит твоё сердце?

Многими скорбями такого рода Фортуна удручала меня всю мою жизнь. Ибо, не говоря о прочих моих бедствиях, я потерял пятерых детей при самых горестных для меня обстоятельствах, каки

Измученный, как я есть, долгим и более обычного горестным нездоровьем, и удручённый к тому же горестнейшими и почти непрерывными скорбями, ибо за весьма немногие месяцы я потерял и

Ты ведь знаешь, я уверен, даже если я промолчу, как остро я чувствую всякую твою беду, сколь бы мала она ни была. Но, право, поскольку ты потерял одновременно и жену, любимую в теч

Хотя уже долгое время при этом моём нездоровье мне было болью и горем жить дальше, всё же, когда я вижу, что ты возвращаешься со столь великой славой, добытой твоею доблестью, я не

Почему бы мне не представить себе твою радость, мой наставник? Поистине мне кажется, что я вижу, как ты крепко меня обнимаешь и много раз нежно целуешь . . . . Фронтон — Луцию Ве

честь была бы упущена, та, по которой всякий равно домогается любой чести, оказанной другим. Ты дал мне своё одобрение и рукоплескал моему совету, и всё же более трёх или четырёх д

Между Сардием Сатурнином и мною есть узы теснейшей близости через его сыновей, молодых людей высочайшей образованности, которых я постоянно держу под своим кровом. Я рекомендую его

У Сардия Сатурнина есть сын, Сардий Луп, человек учёный и красноречивый, введённый на форум от моего очага и дома, наставленный мною во всех благородных искусствах, усерднейший слу

Я не смог соболезновать тебе, пока рана была ещё свежа, в твоём ужаснейшем горе, ибо сам был повержен вплоть до сего времени опасной болезнью, и как раз в то самое время, когда я и

Через нашего друга Ульпия . . . . (этого) хвалителя твоей честности и достоинства, которого я желаю, чтобы ты скорее прислал мне обратно. Ибо нет никого, с кем я был бы в столь бли

Твоя участь была счастливее, мой господин брат, ибо ты волновался за своего сына на месте, чем моя, кому пришлось переносить своё волнение дома. Ибо твоё волнение легко улеглось с