. . . . . . . . через два дня уже, если так лучше, всё же стиснем зубы; а так как ты только оправляешься от болезни, то, чтобы сократить путь, дождись нас в Кайете. Я начинаю привередничать,1 как обыкновенно бывает с теми, кто наконец-то держит в руках то, чего жаждал: их уносит,2 они чувствуют себя в изобилии, ликуют; что до меня, однако, мне всё даже опротивело. Госпожа матушка приветствует тебя. Сегодня я попрошу её привезти ко мне Гратию — хотя бы «дым отечества», как говорит греческий поэт.3 Прощай, мой — всё во всём — наставник. Я люблю самого себя при мысли о том, что увижу тебя.
145–147 гг. н. э.
Моему господину.