Н аконец-то гонец отправляется, и наконец-то я могу послать тебе свой трёхдневный ворох новостей. Но я не могу сказать ничего — до того я истощил своё дыхание, диктуя без малого тридцать писем. Ибо что до твоего последнего мнения по вопросу о письмах, я ещё не заговаривал об этом с отцом. Но когда мы, бог даст, приедем в Рим, напомни мне сказать тебе кое-что по этому поводу. Впрочем, мы с тобою так витаем в облаках, что ни ты мне не напомнишь, ни я тебе не скажу; а ведь, право, это и впрямь требует обдумывания. Прощай, мой — что мне сказать, когда всё, что я ни скажу, недостаточно? — прощай, моя тоска, мой свет, моя отрада.
≈ 144–145 гг. н. э.
Моему наставнику, привет.