Я только что получил твоё письмо, которым насладюсь немного погодя. Ибо в данный момент надо мною висят обязанности, от которых едва ли можно отпроситься. Тем временем я скажу тебе, мой наставник, коротко, ибо я занят, то, что ты хочешь услышать: что наша маленькая дочь1 поправляется и может бегать по спальне. Продиктовав вышесказанное, я на досуге прочитал альсийские письма, мой наставник, пока другие обедали, а я лежал в восемь часов, довольствуясь лёгкой трапезой. «Много же добра принёс тебе мой совет!» — скажешь ты. Много, мой наставник, ибо я отдохнул2 на твоём совете, и буду читать его тем чаще, чтобы тем чаще на нём отдыхать. Но кто лучше тебя самого знает, сколь взыскательная вещь — послушание долгу? Но о чём я тебя умоляю — это то, что ты говоришь в конце своего письма, что у тебя болела рука. Если боги милостивы, мой наставник, и внемлют моим молитвам, ты с тех пор не страдал от боли. Прощай, мой лучший из наставников, человек тёплого сердца.
О Парфянской войне3
162 г. н. э.
Императору Антонину.