« Арион» Марка Фронтона1
≈ 140–143 гг. н. э.
Арион Лесбосский, по греческому преданию первейший как игрок на лире и сочинитель дифирамбов. Отправившись из Коринфа, где он постоянно проживал, ради наживы и накопив великие богатства в приморских городах Сицилии и Италии, он собрался держать путь домой из Тарента в Коринф. В корабельную команду он предпочтительно выбрал коринфян и смело нагрузил их корабль своими несметными прибытками. Когда корабль был уже далеко в море, он понял, что команда, зарясь на богатство, которое везла, замышляет его смерть. Он утомил их мольбами забрать всё его золото себе, но оставить ему одну только жизнь. Когда в этой милости ему было отказано, ему всё же даровали другую — прощаясь с жизнью, спеть, сколько он пожелает. Пираты сочли это за чистый прибыток, что сверх своей добычи они услышат пение совершенного мастера, чьему голосу к тому же никто уже никогда после не внимет. Он надел свою расшитую золотом одежду и при ней свою знаменитую лиру. Затем он встал перед носом корабля, на самом открытом и возвышенном месте, а команда была после нарочно рассеяна по остальной части корабля. Там Арион, напрягши все свои силы, начал петь — для моря и неба, гляди-ка, последнее напоминание о своём искусстве. Кончив песнь, со словом на устах он прыгнул в море: дельфин принял его, понёс на своей спине, обогнал корабль и высадил его у Тенара так близко к берегу, как только мог дельфин.
Оттуда Арион добрался до Коринфа — целыми и человек, и одежда, и лира, и голос; предстал перед Периандром, царём Коринфа, который давно знал его и ценил за искусство; по порядку рассказал, что случилось на корабле и затем в море. Царь поверил человеку, но не знал, что и думать о чуде, и стал ждать возвращения корабля и команды. Узнав, что они вошли в гавань, он велел вызвать их без всякой огласки; расспросил их с приветливым лицом и кроткими словами, нет ли у них вестей об Арионе Лесбосском. Они бойко ответили, что видели этого счастливейшего из людей в Таренте, наживающим золотые барыши и всеми восхваляемым, ибо ремесло его — петь под лиру; и что задержался он там по причине своей популярности,2 своих барышей и своих похвал. Пока они это говорили, Арион вышел вперёд цел и невредим, точь-в-точь как стоял он на корме корабля в своей расшитой золотом одежде и со своей знаменитой лирою. Пираты остолбенели при неожиданном зрелище и уже не пытались после ни отрицать, ни не верить, ни оправдываться. Подвиг дельфина увековечен статуей, поставленной у Тенара, — человек, сидящий на дельфине, малая по размеру и исполненная скорее как тематическая вещь, нежели как портрет.
≈ 140–143 гг. н. э.
Аврелий Цезарь — своему Фронтону, привет.3