С тало быть, ты имел у себя дома, мой Навкеллий,1 . . . . Наша дружба была на таком основании, что мы могли обойтись без этих условных услуг, уверенные в подлинности нашей любви . . . . С другом я желал бы разделить все радости и печали . . . . . . . . . . . . дошло до того, что он был не только моим дражайшим другом, но и едва ли не единственным, кто . . . .
≈ 162 г. н. э.
Фронтон — Клавдию Юлиану, привет.