М ы, конечно, могли бы пожелать, мой дражайший Навкеллий,1 чтобы нам выпало счастье — будь у меня дети и мужского пола и будь они в возрасте для несения воинских обязанностей именно в это время, когда ты управляешь провинцией с войском, — чтобы мои дети служили под твоим началом. То, чего пожелал бы каждый из нас, почти исполнится. Ибо я люблю Фаустиниана, сына моего друга Стациана, не меньше и желаю, чтобы его любили не меньше, чем если бы он произошёл от моих собственных чресл. Теперь ему предстоит служить под твоим началом. Любое внимание, которое ты ему окажешь, будет уплачено с лихвой. Сколько бы отличия Фаустиниан ни снискал твоим благоволением, удовольствие, которое ты извлечёшь из его утончённой натуры, будет не меньшим. За его учёность можешь поручиться мне; за его воинскую способность ручаются все те, под чьим началом он служил. Но он не будет считать, что пожал полный плод своей учёности и усердия, пока не заслужит твоего одобрения. Испытай его в воинских обязанностях, испытай его в юридических совещаниях, испытай его в словесности — словом, во всём, что требует суждения и способности, серьёзном или весёлом, ты всегда и везде найдёшь его равным самому себе. Что до того выдающегося человека, его отца, то, не знай ты его сам, я не смог бы достаточно высоко его восхвалить. И я не избежал бы того, чтобы сказать слишком мало, сколько бы я ни сказал. Право, я любил бы сына моего Стациана, каков бы он ни был, как, клянусь небом, я дорожил бы отцом моего Фаустиниана, каков бы он ни был. Теперь же, однако, я не знаю, который из двух больше делает мне дорогим другого, кроме того что я люблю каждого из них тем нежнее ради другого.
≈ 157–161 гг. н. э.
Фронтон — триумвирам и сенаторам Цирты.