. . . . если речь не украшена достоинством языка, она становится прямо-таки наглой и непристойной. В общем, и ты, когда тебе приходилось говорить в сенате или держать речь к народу, никогда не употреблял натянутого слова,1 никогда невразумительной или необычной фигуры, зная, что красноречие Цезаря должно быть подобно боевой трубе, а не свирели, в которой меньше звучности и больше трудности.
Марк Аврелий — Фронтону
≈ 140–143 гг. н. э.
Здравствуй, мой лучший из наставников.2