. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Я прочитал немного из Целия и из речи Цицерона, но как бы украдкой, конечно урывками, — так тесно одна забота наступает на пятки другой, а единственное моё отдохновение тем временем — взять в руки книгу. Ибо наши маленькие дочери сейчас гостят у Матидии1 в городе, так что они не могут приходить ко мне вечером из-за резкости воздуха. Прощай, мой лучший из наставников. Господин мой брат и мои дочери2 с их матерью, чьи . . . . шлют тебе сердечные приветы.
Пришли мне что-нибудь почитать, что ты считаешь особенно красноречивым, — либо своё, либо Катона, либо Цицерона, либо Саллюстия, либо Гракха, либо какого-нибудь поэта, ибо мне нужно отдохновение, и особенно такого рода, чтобы чтение этого возвышало меня и стряхивало с меня одолевающие меня заботы; а также, если у тебя есть какие-нибудь выписки из Лукреция или Энния, по возможности звучные строки, и такие, что несут отпечаток характера.
161 г. н. э.
Фронтон — моему господину Антонину Августу.