С даюсь, ты победил: вне всякого сомнения, ты превзошёл в любви всех влюблённых, какие когда-либо жили. Прими венок, и пусть и глашатай провозгласит в уши всех перед твоим трибуналом эту твою победу: «Марк Корнелий Фронтон, консул, — победитель. Он увенчан в состязании Великих игр дружбы». И всё же, хотя я и побеждён, я не дрогну и не ослабею в своей преданности. Поэтому ты, мой наставник, и впрямь будешь любить меня больше, чем кто-либо из людей любит кого бы то ни было, а я, у кого меньше пыла в любви, буду любить тебя больше, чем кто-либо другой любит тебя, — больше, по сути, чем ты сам себя любишь. Я вижу, что у меня будет соперница в лице Гратии,1 и боюсь, что не сумею её превзойти. Ибо, как говорит Плавт, в её случае «не только дождь любви промочил ей платье своими громовыми каплями, но впитался в самый её мозг».2
Если бы ты только знал, какое письмо ты мне написал!3 Осмелюсь сказать, что та, что родила меня и вскормила, — даже она никогда не писала мне ничего столь отрадного, столь медового. И это не из-за твоего владения словом или красноречия, ибо приложи эту мерку — и не только моя мать, но и всё, что дышит, тотчас уступило бы тебе пальму первенства, как оно и есть. Но я не могу выразить словами, как это твоё письмо ко мне — не красноречием своим или учёностью, а тем, что оно бьёт ключом такой доброты, полно через край такой нежности, искрится такой любовью, — вознесло моё сердце к небесам, вдохнуло в него самую пылкую привязанность, словом, как говорит Невий, наполнило его любовью безмерной.
То другое твоё письмо, в котором ты пояснил, почему собираешься отложить произнесение в сенате речи, где намерен восхвалять моего господина, так меня обрадовало, что — прости меня, если я был слишком тороплив, — я не мог удержаться, чтобы не прочитать его вслух самому отцу. Мне нет нужды распространяться, какое удовольствие оно ему доставило, ибо ты знаешь его полное к тебе благоволение и несравненную удачность твоего письма. Но по этому случаю между нами возник долгий разговор о тебе, гораздо, гораздо более долгий, чем у тебя с твоим квестором4 обо мне. Так что у тебя в то время, должно быть, тоже горели уши на форуме. Итак, мой господин вполне одобряет и сочувствует твоим причинам отложить произнесение речи на потом . . . .5
Марк Аврелий — Фронтону
143 г. н. э.
Моему наставнику.