Я получил твоё письмо, очаровательнейше выраженное, в котором ты говоришь, что перерыв в моих письмах породил в тебе тоску по ним. Прав был, стало быть, Сократ в своём мнении, что «удовольствия по большей части сопряжены со страданиями», когда в заточении полагал, что боль, причиняемая теснотою его оков, возмещается удовольствием от их снятия.1 Точно так же и в нашем случае нежность, которую разжигает отсутствие, приносит столько же утешения, сколько само отсутствие причиняет огорчения. Ибо нежная тоска происходит от любви. Поэтому отсутствие делает сердце нежнее, и это далеко не худшее в дружбе. Затем о моём здоровье, о котором ты осведомляешься: я уже писал тебе, что страдал такой болью в плече, что не смог сам написать то самое письмо, в котором об этом упоминал, но, вопреки своему обыкновению, должен был прибегнуть к чужой руке . . . .
≈ 144–145 гг. н. э.
Моему наставнику, привет.