С ев в повозку, после того как я простился с тобою, мы доехали не так уж плохо, хотя и слегка вымокли под дождём. Но, не доезжая до нашего загородного дома, мы свернули в Анагнию, примерно в миле от большой дороги. Затем мы осмотрели этот древний городок — местечко крошечное, правда, но содержащее множество древностей, строений и религиозных обрядов без числа. Не было уголка без своей часовни, святилища или храма. К тому же много книг, написанных на полотне,1 а это имеет религиозное значение. Потом на воротах, когда мы выходили, мы нашли надпись, повторённую дважды, такого содержания: Flamen sume samentum.2 Я спросил одного из горожан, что означает последнее слово. Он сказал, что это по-герникски шкура жертвенного животного, которую жрец натягивает на свою остроконечную шапку при входе в город. Немало и других вещей мы узнали, которым были рады; но единственное, чему мы не рады, — это что было это в твоё отсутствие: вот наша главная забота.
Теперь о тебе: ты, расставшись с нами, поехал в Аврелиев округ3 или в Кампанию? Смотри расскажи мне, и начал ли ты сбор винограда, и привёз ли ты в свой загородный дом груды книг, да, и вот ещё что — тоскуешь ли ты по мне; впрочем, это глупый вопрос, ибо тебе не нужно напоминания, чтобы это делать. Что ж, тогда, если ты и впрямь тоскуешь по мне и любишь меня, ты будешь часто писать мне, чтобы утешить меня и подбодрить.4 Ибо я в десять раз охотнее имел бы в своём распоряжении5 твои письма, чем все виноградники Массика6 и Гаврской горы; ибо твои сигнийские грозди слишком тошнотворны, а ягоды их слишком горьки, отчего я предпочёл бы пить их вино, а не сусло. К тому же гораздо приятнее жевать виноград подсушенным, чем мякотным, ибо, без сомнения, я скорее топтал бы его ногами, чем разжёвывал зубами. И всё же да будут они милостивы и снисходительны и за эти шутки да даруют любезное прощение. Прощай, для меня нежнейший, отраднейший, красноречивейший из людей, сладчайший наставник. Когда увидишь, как сусло бродит в бочке, пусть оно напомнит тебе, что моя тоска по тебе вот так же вскипает, переливается через край и пенится в моей груди. Будь всегда здоров.
≈ 144–145 гг. н. э.
Здравствуй, достопочтеннейший наставник.