П осле того как я уже закрыл и запечатал предыдущее письмо, мне пришло на ум, что те, кто выступает по этому делу, — а выступать в нём, по-видимому, будут многие, — могут отозваться о Героде в менее сдержанных выражениях. Берегись думать, будто в этом деле затронут один лишь я. Прощай, мой господин, и живи, чтобы я был счастлив. Капреол, который сейчас в отъезде, и наш друг Марциан,1 по-видимому, будут выступать; Виллиан тоже, кажется.
Марк Аврелий — Фронтону
≈ 140–143 гг. н. э.
Здравствуй, мой дражайший Фронтон.