Ч то до твоего мнения, будто я крепко спал, — я почти всю ночь пролежал без сна, размышляя про себя, не думал ли я, может быть, из-за чрезмерного пристрастия к тебе слишком легко и снисходительно о каком-нибудь твоём недостатке; не следовало ли бы тебе к нынешнему времени быть более вышколенным, более преуспевшим в красноречии, не стеснены ли твои способности либо ленью, либо небрежностью. Тревожно перебирая всё это в уме, я нашёл, что ты достиг в красноречии куда большего успеха, чем можно было ожидать от твоего возраста, сколь он ни юн; куда большего, чем оправдывало бы время, которое ты посвятил этим занятиям; куда большего, чем надежды — и притом немалые, — которые я на тебя возлагал. Но лишь глухой ночью мне пришло на ум, на какой предмет ты пишешь! как раз из рода эпидейктических,1 труднейшего из всех. Почему? Потому что из всех трёх общепринятых родов предмета — эпидейктического, совещательного, судебного — первый поставлен на крутом холме, а другие — гораздо меньший подъём, будучи во многих отношениях на пологой или ровной земле. Словом, как есть подобным же образом три как бы типа красноречия — простой, средний и пышный, — в эпидейктических речах простому стилю, который в судебных совершенно необходим, нет почти никакого места. В эпидейктической речи всё должно быть сказано в пышном стиле, всюду должно быть украшение, всюду должны употребляться уборы. Средний стиль допускает их лишь скупо.
Но ты помнишь множество книг, с которыми ты до сих пор успел познакомиться: комедии, фарсы, старинные ораторы, из которых немногие, а может быть, никто, кроме Катона и Гракха, трубят в трубу, а все ревут или, вернее, визжат. Что же сделал для тебя Энний теперь, когда ты его прочитал? Чем помогли тебе трагедии в сочинении стихов в высоком стиле? Ибо вообще именно стихи лучше всего помогают сочинять речи, а речи — писать стихи. Ты лишь недавно начал читать цветистые и блестящие2 речи. Не жди, что сумеешь подражать им всем сразу. Но, как я сказал, налегнём на вёсла, приложим великое усилие. Скоро я возведу тебя на самую вершину красноречия: я буду тебе в том порукою, поручителем, залогом. Боги в этом помогут, боги это и совершат. Прощай, мой господин, будь полон надежд и крепок духом и доверься времени и упражнению. Передай привет госпоже, твоей матери.
Когда ты говорил3 о персидской выучке, battunt4 было у тебя удачным словом.
М. Аврелий — Фронтону
143 г. н. э.
Здравствуй, мой заслуженно дорогой Фронтон.