П охвала нерадивости
≈ 139 г. н. э.
Фронтон — своему Цезарю.
1 . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Ибо те, кто чрезмерно тревожится при исполнении своих обязанностей, слишком мало полагаются на дружбу . . . . . . . . . . Я взял на себя труд написать похвалу Нерадивости, а причину, по которой я до сего дня её не написал, — её тоже, как того требует предмет, я нерадиво не привожу . . . . . . . . . . . . . . . . . . .1 сдерживается самообладанием. Вообще хвалят и мягкость, которая охотно прощает грехи людей, но, если ты добродушно не оставишь без внимания провинности, ты вряд ли обойдёшься с ними слишком мягко.
Кто-нибудь может счесть нерадивость небезопасной и подверженной опасностям, но мой взгляд прямо противоположен: гораздо, гораздо более подвержено опасностям именно усердие. Ведь не найдётся ни одного, кто взял бы на себя труд расставлять ловушки нерадивости, рассудив, что и без ловушки нетрудное дело — провести нерадивого всегда, везде и в своё удовольствие; а вот против усердных, против бодрствующих и тех, кто стережёт своё богатство, готовятся уловки, обманы и ловушки. Так это вообще и водится: нерадивость ограждена презрением, усердие осаждается хитростью. Да и ошибки, совершённые по нерадивости, легче прощаются, и за оказанные так благодеяния чувствуется более милостивая благодарность. Ведь то, что человек, во всех прочих отношениях нерадивый, не поленился оказать благодеяние вовремя, по самой неожиданности приятно.
А пресловутый золотой век, воспетый поэтами, — если ты поразмыслишь над ним, ты обнаружишь, что это был век нерадивости, когда земля, оставленная без ухода, приносила богатые урожаи и без всякого труда доставляла все потребности жизни тем, кто ею пренебрегал. Эти доводы показывают, что нерадивость происходит из доброго рода, угодна богам, одобряема мудрыми, имеет свою долю добродетелей, есть наставница мягкости, ограждена от ловушек, желанна в благодеянии, прощаема в провинностях и, наконец, провозглашена золотою. Кто, скажи на милость, мешает нам подбавить побольше краски из красочного ящика нашего друга Фаворина?2 Чем больше женщина полагается на свою наружность, тем легче пренебрегает цветом лица и причёскою; но у большинства женщин именно оттого, что они не доверяют своей красоте, и являются на свет все обольстительные ухищрения, какие только может изобрести забота, чтобы они особенно себя украшали.
Мирт, самшит и все прочие кустарники и кусты, что покорствуют ножницам, привычные к тому, чтобы их прилежнейше и тщательно подстригали, поливали и подравнивали, стелются по земле или поднимают свои верхушки лишь чуть выше почвы, на которой стоят; а вот те неподстриженные ели и заброшенные сосны прячут свои дерзновенные вершины среди облаков.
Львы не так усердны в поисках пищи и добывании добычи, как муравьи, а пауки усерднее в тканье, чем всякая Пенелопа или Андромаха. И вовсе незначительные способности . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .3 Сколь малая часть, спрашиваю я, лукулловского . . . . . . . .
Марк Аврелий — Фронтону
≈ 140–143 гг. н. э.
Здравствуй, мой лучший из наставников.