Тщета скорби у гроба. Цепочка условных вопросов, разбирающая культ мёртвых до абсурда. Сидят ли ещё плакальщики (Пантея, Пергам — при Вере; Ксабрий, Диотим — при Адриане) у гробниц? «Смешно» (γελοῖον). Но даже если бы — «чувствовали бы это почившие?» (ἔμελλον αἰσθάνεσθαι;), а если бы чувствовали — «доставило бы это удовольствие?», а если бы и доставило — «стали бы сидевшие у их гробниц бессмертны?». Лестница из трёх «а если» обнажает: посмертное почитание не достигает адресата и ничего не меняет в его участи.

И плакальщики умрут. Оборот на самих скорбящих: УПРАЖНЕНИЕи им «суждено (εἵμαρτο) сначала превратиться в стариков и старух, а затем умереть» — а что «стали бы делать покойники», когда умрут и сами плакальщики? Вся конструкция скорби рушится с обеих сторон. Финал — резкое УПРАЖНЕНИЕфизическое определение: дословно, «всё это — смрад (γράσος) и кровавая грязь (λύθρος) в мешке (θύλακος)»: и тело почитаемого, и тело почитателя суть кожаный мешок с гниющей начинкой (ср. 8.24 — баня как масло-пот-грязь; 9.36). Строгих терминов-лемм в тексте нет. Ведущая дисциплина — желания (не цепляться за посмертную память), несущая — согласия (расколдовать тело голым определением).