Крупицы ладана (λιβανωτοῦ βωλάρια), брошенные на один жертвенник: одни падают в огонь раньше, другие позже — но все сгорают на том же алтаре и для одной и той же цели. Так и люди: одни умирают раньше, другие позже, но «разницы никакой» (διαφέρει δʼ οὐδέν) — все приносятся одному и тому же (космической Природе), и срок не меняет сути. Образ снимает тревогу о времени смерти: важно не «когда», а то, что исход для всех один.

Тонкость в материале: ладан — жертва. Подразумевается, что жизнь и её завершение суть приношение Целому; падая в огонь раньше или позже, крупица одинаково исполняет своё назначение. Поэтому ранняя смерть — не «недодано», а исполнено.

Med. 4.15 — образ в чистом виде. Когнатный ряд «естественного падения в свой срок»:

• 04-48 — спелая олива падает, благословляя породившую природу и благодаря дерево, на котором выросла;
• Med. 10.34 — поколения людей как листья (гомеровский образ, Ил. VI 146–149).

Та же мысль без образа: Med. 2.14 (длиннейшая и кратчайшая жизнь равны — потерять можно лишь настоящее); 03-08 (жизнь полна в любой миг, ибо полнота — от добродетели, не от срока).

В 04-15 образ обслуживает дисциплину желания: безразличие времени смерти. Срок жизни — ТЕРМИНбезразличное; жизнь завершена в любой момент достоинством, а не длительностью (ср. ДОГМАvirtue-is-sufficient, 03-08). Логически образ парен «возврату части в Целое» (04-14) и «смерти как таинству природы» (04-05): там разбирается, что́ есть смерть, здесь — что её срок не имеет веса. Жертвенная нота связывает его с приятием (amor-fati): крупица не выбирает свой миг, но исполняет назначение в любой.