Изречение Эпиктета, приводимое Марком: ψυχάριον εἶ βαστάζον νεκρόν — «ты душонка, влачащая труп». Человек предстаёт как душа, таскающая на себе мертвечину. Образ работает в две стороны разом: (1) он обессценивает тело, называя его не «спутником» и не «домом», а трупом — тем, в чём уже нет жизни и чем нечего дорожить; (2) он локализует „я": ты — это ψυχάριον (душа), а не νεκρόν (тело), которое лишь несомо. Тело не есть ты; оно — груз, приставленный к тебе (ДОГМАсамость — в душе/правящем начале, не в плоти).

Уменьшительные здесь намеренны: ψυχ-άριον (бедная душонка) против голого νεκρόν (труп) — пренебрежение к обоим как к малому рядом с тем, что́ важно: к разумному правящему центру, который один и есть «человек».

04-41 — изречение в чистом виде, приписанное Эпиктету (сохранено только здесь). Когнатный ряд «я — внутреннее, не сосуд»:

• Med. 10.38 — то, что дёргает за нити, скрытое внутри, и есть человек; не включай в себя «сосуд» и приставленные органы;
• 02-02 — голое определение составляющих человека (плоть, пневма, правящее начало);
• Med. 8.24; 9.36 — тело в его материальной неприглядности;
• 09-03 — та же уменьшительная пара: ψυχάριον выпадает из ἔλυτρον («оболочки») — снятие пафоса смерти;
• 09-24 — «πνευμάτια νεκροὺς βαστάζοντα»: тот же образ во множественном — люди как душонки, таскающие трупы (взгляд сверху на «Некию»).

В 04-41 образ обслуживает дисциплину согласия: верный взгляд на себя — это голое определение человека (душа + труп), снимающее завышенную цену тела. Логически он парен «сосуду» из Med. 10.38 и определениям тела (02-02): все они отделяют «я» от плоти. Вторичный эффект — отрешённость (ДОГМАself-is-hegemonikon) и попутное memento mori (то, что несёшь, уже мертво).