Время — река возникающего (ποταμὸς τῶν γινομένων) и стремительный поток (ῥεῦμα βίαιον): едва что-нибудь покажется, как уже унесено, на его место несётся другое, и его тоже унесёт. Ничто не задерживается. Образ передаёт радикальную бренность всего — гераклитовский флюкс (Гераклит, DK B12), приложенный ко времени. Вода реки — сами события, τὰ γινόμενα; αἰών здесь не «вечность», а время-век как непрерывное течение.

Терапевтическое острие: раз всё — лишь вода, текущая мимо, то держаться за преходящее и страшиться его утраты бессмысленно (ср. 06-15 — «в этом потоке, где нет устойчивого, что́ ценить?»). Реально только настоящее ТЕРМИН«теперь», да и то на миг; и оно одно может быть потеряно (2.14).

04-43 — образ в чистом виде. Когнатный ряд потока/бренности:

• Med. 05-23 — субстанция вещей как река в непрерывном течении, ничто не стои́т;
• Med. 06-15 — одни вещи спешат возникнуть, другие — исчезнуть; в потоке нет устойчивого;
• Med. 07-19 — все тела несутся сквозь мировую субстанцию, «как сквозь стремительный поток» (χείμαρρος); вечность «проглотила» Хрисиппов и Сократов;
• Med. 2.17 — субстанция течёт, всё непостоянно;
• Med. 4.46 — Марк прямо цитирует Гераклита (смерть земли — стать водой и т. д.).

Тема настоящего: Med. 2.14 — потерять можно лишь текущее «теперь» (ТЕРМИНparon).

В 04-43 образ обслуживает дисциплину желания через созерцание природы (φυσιολογία): примирение с течением и не-привязанность к преходящему (ДОГМАamor-fati). Логически он соседствует с другими образами ТЕРМИНизменения/потока, но с особым ударением на непребывании: в отличие от образа семени (everything-is-seed, где упор на порождающую производительность) и образа единого живого космоса (04-40, где упор на согласованность), здесь — на безостановочном уносе всего.