Тройное τάχιστα. Три придаточных — три «очень скоро», и в них разобрана на составляющие вся судьба любой вещи. Стоическая физика знает два начала: страдательное (ὕλη, материя) и деятельное (αἴτιον, причина-логос; DL VII 134). Марк проводит обе линии до конца: всё вещественное (τὸ ἔνυλον) «исчезает в» ДОГМАсущности Целого, всякая причина «вбирается обратно» (ἀναλαμβάνεται — глагол возврата взятого взаймы) в ТЕРМИНЛогос Целого. Растворение — не гибель, а возврат займа: составы и силы, на время выделенные вещи, отзываются владельцем. Ср. 4.14: «ты исчезнешь в породившем» (ἐναφανισθήσῃ τῷ γεννήσαντι) — тот же редкий глагол ἐναφανίζεσθαι.

Могила памяти. Третья строка добивает то, что обычно считают убежищем от первых двух: слáву. Не только вещь и её сила, но и «память обо всём» (παντὸς μνήμη) «зарывается» в вечности — ἐγκαταχώννυται, глагол погребения: у памяти есть собственная могила, и копает её αἰών. Прямое продолжение 7.6 (забыты и воспетые, и певшие) и 2.17 (посмертная слава — забвение); образный сосед — река времени (4.43), уносящая всякое «сейчас». Тройная симметрия закрывает все выходы: телу — растворение, силе — возврат, имени — погребение.

Утешение и отрезвление разом. Как обычно у Марка, физика двусмысленно милосердна: та же мысль, что отнимает надежду на память потомков, снимает и страх исчезновения — исчезнуть «в сущности Целого» значит не пропасть, а вернуться. Дисциплина — желания: угашение и жажды длиться, и жажды остаться в чужой памяти; остаётся одно неподвластное скорости — качество нынешнего действия.