Осанка как продолжение ума. Пара к 7.24 и 7.37, замыкающая «телесную» линию книги. Тело должно быть «сбито» (πεπηγέναι — «слажено, уплотнено»), а не «разбросано» (διερρῖφθαι) ни в движении, ни в позе (ἐν σχέσει). Аргумент — по аналогии: как душа (διάνοια) держит лицо «собранным (συνεστώς) и благообразным (εὔσχημον)», того же «должно требовать» (ἀπαιτητέον) от всего тела. Внутренний строй проступает наружу: собранный ум держит и осанку — не ради зрителей, а потому что расхлябанность тела есть симптом расхлябанности внимания. Обратный ход к 7.37 (там: стыдно, что лицо слушается души, а душа себя нет) — здесь душа правит и лицом, и телом.

Без изысканности. Решающая оговорка в одном слове: σὺν τῷ ἀνεπιτηδεύτῳ — «с не-нарочитостью». Всё это блюсти без аффектации, без позы «человека с осанкой». Ровно та грань, что отделяет стоическую σεμνότης (достоинство) от театральной важности: как только выправка становится представлением для других, она предаёт свой смысл — быть выражением внутреннего, а не сообщением о нём. Ср. 1.7 (у Рустика — нрав без рисовки), 03-05 (прямой, но не напоказ; ни поза, ни жалоба). Дисциплина — действия: строй тела как честный, не наигранный отпечаток строя души.