Не слава, а душа. Пассаж — методологический: как измерить добродетель? Марк берёт Сократа, эталон мудреца, и малоизвестного Телавга¹ — и спрашивает: почём мы знаем, что Сократ был «по расположению (διάθεσις) выше»? Затем перечисляет всё, что обычно ставят Сократу в заслугу, — и объявляет это недостаточным (οὐ γὰρ ἀρκεῖ): славная смерть, диспуты с софистами, ночь на морозе (Платон, Пир 220a–b), отказ арестовать Льва Саламинца², гордая походка (ἐβρενθύετο — из Аристофановых «Облаков» 362, комический образ). Всё это — внешнее, к тому же полулегендарное («и это ещё под большим сомнением, правда ли»).

Единственная мера. ἀλλ’ ἐκεῖνο δεῖ σκοπεῖν — «а вот на что надо смотреть»: какая у Сократа была ТЕРМИНдуша. И критерий развёрнут как список внутренних состояний: ДОГМАдовольствовался ли справедливостью к людям и благочестием к богам (δίκαιος… ὅσιος — вся этика в двух словах); не досадовал ли впустую на ТЕРМИНпорок (πρὸς τὴν κακίαν ἀγανακτῶν); не рабствовал ли чьему-либо ТЕРМИНневедению (δουλεύων τινὸς ἀγνοίᾳ — не давал чужой глупости управлять собой); не принимал ли выпадающее из Целого как чуждое или нестерпимое (любовь к судьбе); не давал ли ТЕРМИНуму со-страдать (συμπαθῆ) состояниям «тельца» (σαρκίδιον). Пять внутренних проверок — и ни одной внешней. Величие мудреца невидимо и потому неопровержимо только изнутри; знаменитость и добродетель — разные оси, и вторая не читается по первой (ср. 03-06, 7.34). Дисциплина — желания.