Жатва. Два стиха из «Гипсипилы» Еврипида (fr. 757 Nauck) — из знаменитейшей утешительной тирады античности, которую цитировали консоляции от Цицерона до поздних антологий: жизнь «жнут, как плодоносный колос» (κάρπιμον στάχυν), «и один есть, другого нет» (τὸν μὲν εἶναι, τὸν δὲ μή). Образ переводит смерть из разряда катастроф в разряд сельскохозяйственных операций: колос срезают не в наказание, а потому, что он созрел; жатва — назначение нивы, а не её крушение. Ближайший родич в корпусе — спелая олива 4.48, падающая «благословляя родившую её землю»: у Марка целая грядка образов зрелости, где кончина — форма спелости (ср. 7.23: формы из воска — «на самое краткое время»).

Сухость второй строки. После образного первого стиха — почти бухгалтерская констатация: «один есть, другого нет». Ни надгробий, ни имён: чистая перепись наличного. Эта нейтральность и есть УПРАЖНЕНИЕупражнение: научиться произносить «τὸν δὲ μή» о ком угодно — и однажды о себе — тем же тоном, каким жнец смотрит на сжатую полосу. Ср. 7.19 (вечность «глотает» Хрисиппов), 7.25 (мир вечно юн — переплавкой), 10.34 (листья — так и люди: тот же гомеровский регистр природных сравнений). Дисциплина — желания.