Формула изумруда. Максима с зеркальной структурой: человеческое «кто бы что ни делал или ни говорил — ТЕРМИНя должен быть ἀγαθός» повторено голосом камня: «…я должен быть изумрудом и держать свой цвет» (τὸ ἐμαυτοῦ χρῶμα ἔχειν). Довод от природы вещи: цвет изумруда — не реакция на среду, а его собственное качество; чужие слова и дела не входят в состав камня. Так и благость (ἀγαθόν) — не ответ на поведение окружающих, а моя окраска: единственное, что «кто бы что ни делал» не может тронуть — ср. ДОГМАдихотомию в 5.25 («другой грешит — его дело; у меня своё расположение») и 9.20 (чужой проступок надо оставить там, где он возник).

Ряд эталонов: золото, изумруд, пурпур. Три предмета безусловной ценности античного мира — и все три ценны собой, не признанием: прямая пара — 4.20, где сказано буквально: «разве изумруд становится хуже, если его не хвалят?» (τί γὰρ χεῖρον γίνεται σμαράγδιον ἑαυτοῦ, ἐὰν μὴ ἐπαινῆται;). Там камень был доводом против жажды похвалы, здесь — против заражения чужим злом: две грани одной автаркии блага. Обратный образ — окрашиваемая душа (5.16: душа «пропитывается» своими представлениями; 6.30: «смотри, не оцезарись, не пропитайся порфирой»): душа, в отличие от камня, красима — и потому держать собственный цвет для неё не данность, а задача. Заметь иронию ряда: πορφύρα — императорская краска — поставлена в один ряд с камнями как то, что должно хранить свой цвет, а не перекрашивать носителя.

Повторяемая максима. τοῦτο ἀεὶ ἔλεγεν — камень «говорил бы это всегда»: формула построена как πρόχειρον-заготовка для повторения при каждом столкновении с чужой низостью. Ведущая дисциплина — действия (оставаться благим в поступке), несущая — согласия (не принять чужое зло за повод изменить себе).