Третий член, дописанный к стиху. Марк берёт трагический стих с двумя ἐρᾷ — «любит дождь земля, любит и величавый эфир» — и дописывает третий: ДОГМАἐρᾷ δὲ ὁ κόσμος, «любит и космос — творить то, чему предстоит быть». Приём почти незаметный, но в нём всё: поэт сказал о частях природы, Марк продолжает ту же грамматику на Целое, и продолжение выглядит не выводом, а следующей строкой.

συνερῶ. ДОГМАλέγω οὖν τῷ κόσμῳ ὅτι σοὶ συνερῶ — «говорю космосу: буду со-любить с тобою». Глагол συν-εράω редок и здесь несёт всю нагрузку: не «приму», не «стерплю», не «соглашусь», а буду любить вместе с ним и то же, что он. Это ближайшее у Марка к тому, что потом назовут amor fati (ср. 4.23 «всё, что ладно тебе, ладно и мне, о Космос»; 7.57).

Довод, найденный в языке. Финальный вопрос — μήτι δὲ οὕτω κἀκεῖνο λέγεται, ὅτι· φιλεῖ τοῦτο γίνεσθαι — не риторическое украшение, а аргумент. По-гречески φιλεῖ с инфинитивом значит попросту «обыкновенно случается»: «это любит происходить» = «это обычно происходит». Марк замечает, что обиходная речь уже приписывает вещам склонность-любовь к тому, что с ними бывает. Стало быть, «любить происходящее» — не насилие над природой вещей, а то, что язык говорит о них и без философии.

Пара к предыдущему. Это второй раз подряд, когда довод извлекается из самого языка: в 10.20 — из συμφέρει/φέρει, здесь — из φιλεῖ γίνεσθαι. Оба раза стоическое положение не доказывается извне, а обнаруживается уже вписанным в греческий. Ведущая дисциплина — желания, несущая — согласия.