Остановиться и додумать. Два глагола задают приём: ἐφιστάντα — «останавливаясь, задерживаясь» (стать над вещью, как останавливаются над написанным), и ἐπινοεῖν — «домысливать, представлять сверх». То есть УПРАЖНЕНИЕопределение здесь не описывает наличное, а достраивает его во времени: увидеть вещь уже (ἤδη) разлагающейся. Приём противоположен обычному воображению, которое пририсовывает вещи блеск; этот пририсовывает ей исход.

Предмет — τὰ ὑποκείμενα. Не «вещи» вообще, а «подлежащее», то, что лежит в основе — школьный термин для субстрата (ср. 9.36 ὑποκειμένη ὕλη). Взгляд адресован не явлениям, а материалу, из которого они сложены.

Три способа исчезнуть. Марк перечисляет не один конец, а веер: διαλυόμενον (расторжение), ἐν ТЕРМИНμεταβολῇ (перемена), σῆψις (гниение) ἢ σκεδασμός (рассеяние). Два последних — физика: влажное гниёт, сухое рассыпается; выбор способа зависит от состава. И оговорка ἢ καθότι ἕκαστον ТЕРМИНπέφυκεν — «или как каждое устроено по природе»: список не исчерпывающий, важен не механизм, а неизбежность.

«Как бы умирать». Финальное УПРАЖНЕНИЕὥσπερ θνῄσκειν распространяет смерть за пределы живого: не только животное умирает — камень, ткань, город «как бы умирают», каждое по-своему. Это расширение снимает у смерти статус особого события: она оказывается общим именем для того, что и так делает всякая вещь. Ср. 4.36; 6.13. Ведущая дисциплина — согласия, несущая — желания.

Заметка о переводах. Роговин опускает оговорку ἢ καθότι ἕκαστον ТЕРМИНπέφυκεν («или как каждое устроено по природе»), сводя финал к «или же обреченным на своего рода смерть»; тем самым исчезает мысль, что способ распада задан природой самой вещи. Long её сохраняет («everything is so constituted by nature as to die»). Поэтому ТЕРМИНφύσις размечена в греческом и в обоих английских текстах, но не в русском — размечать там нечего.