Догадка против рассмотрения. Пассаж открывается риторическим вопросом: τίς ὑπονοίας χρεία — «к чему домысел (ὑπόνοια), когда есть возможность посмотреть (σκοπεῖν), что надлежит сделать?» ὑπόνοια — это подозрение, догадка, мысль «под» вещами; ей противопоставлен прямой взгляд на дело. Марк не запрещает сомневаться — он запрещает гадать там, где можно исследовать. Предмет рассмотрения — τί δεῖ πραχθῆναι, «что должно быть сделано»: описательная замена καθῆκον, самого термина здесь нет.

Алгоритм из трёх ветвей. Дальше — процедура, редко у Марка выписанная так по-инженерному:

1. Видишь ясно (συνορᾷς) — иди этим путём εὐμενῶς и ἀμεταστρεπτί, «благожелательно» и «не оборачиваясь». Оба наречия существенны: без раздражения и без оглядки на упущенные варианты.
2. Не видишь — ἐπέχειν, «воздержись», и обратись к лучшим советчикам. Заметно, что взят технический термин школы: ἐποχή — воздержание от согласия — перенесён из теории познания в практическое решение.
3. Мешают обстоятельства — иди вперёд κατὰ τὰς παρούσας ἀφορμὰς λελογισμένως, «по наличным средствам, рассудительно», держась τοῦ φαινομένου δικαίου — «того, что представляется справедливым». Третья ветвь и есть оговорка в действии: порыв не отменяется помехой, а перенастраивается на то, что осталось возможным (ср. 6.50).

Практический фаллибилизм. Формула τὸ φαινόμενον δίκαιον — ключевая: требуется не достоверность, а лучшее наличное представление о справедливом. Отсюда и оправдание: ἄριστον γὰρ κατατυγχάνειν τούτου, ἐπεί τοι ἥ γε ἀπόπτωσις ἀπὸ τούτου ἐστίν — «лучшее есть попасть в это, ведь и промах — это промах именно мимо него». Единственная настоящая неудача — отпасть от справедливого; значит, целить в него нельзя ошибочно (ср. 8.32 — внешнее не мешает действовать справедливо). Заметим, что весь пассаж держится на справедливости, но слово δικαιοσύνη в нём ни разу не названо: только прилагательное (τὸ δίκαιον) и дважды местоимение τούτου.

Четыре предиката попарно. Финальный портрет собран из двух пар мнимых противоположностей: σχολαῖον — εὐκίνητον («досужий» и «легко подвижный»), φαιδρόν — συνεστηκός («светлый» и «собранный»). Обычно эти качества исключают друг друга: неторопливый медлителен, весёлый рассеян. Тот, кто ТЕРМИНво всём следует λόγος, снимает противопоставление — не потому, что уравновешивает крайности, а потому, что оба качества суть следствия одного: у него нет ни спешки, ни разброда, потому что решение уже принято по процедуре. Ведущая дисциплина — действия, несущая — согласия.

Заметка о разметке. В тексте пассажа размечен один-единственный термин — ТЕРМИНλόγος, и это не упущение, а следствие правила «строго по слову». Понятия, на которых пассаж держится, названы описательно: справедливость — прилагательным (τὸ φαινόμενον δίκαιον, не δικαιοσύνη); надлежащее — оборотом τί δεῖ πραχθῆναι (не καθῆκον); оговорка — самой конструкцией третьей ветви (слова ὑπεξαίρεσις нет); наличное — причастием πάρουσαι при ἀφορμαί, а не субстантивированным τὸ παρόν. Все четыре поэтому и стоят здесь, в комментарии, а не в тексте и не во frontmatter. Отдельно: σκοπεῖν («рассмотреть») — не σκοπός («мишень, цель»), несмотря на общий корень; связи по смыслу нет.

Заметка о переводе Long. Клаузула ἐπεί τοι ἥ γε ἀπόπτωσις ἀπὸ τούτου ἐστίν передана у Long свободно: «if thou dost fail, let thy failure be in attempting this» — императив вместо констатации. Роговин ближе к букве («уклонение от него — наихудшее»), хотя и добавляет оценку, которой в греческом нет. Кроме того, εὐμενῶς («благожелательно») Long сводит к «content»; в модернизации восстановлено.