Механизм подстановки. Приём задан пятью параллельными командами: увидев X — ТЕРМИНпредставь Y. Пары составлены так, что в них соединяются живой знакомый и давно умерший; имена по большей части не отождествимы, и это не мешает — важна сама операция. Кульминация в последней паре: εἰς σεαυτὸν ἀπιδών — «взглянув на себя» — представь «кого-нибудь из Цезарей». Марк ставит себя в тот же ряд, и притом безымянно: не «Августа» или «Тиберия», а «кого-то из».
Где они? Вопрос подан как то, что должно набежать само: συμπροσπιπτέτω σοι (тот же глагол, что в 10.30 о мысли «он принуждён») — не выводится, а сваливается вместе с картинкой. Ответ двойной и оттого страшнее: οὐδαμοῦ ἢ ὁπουδή — «нигде или где-то там». Марк не выбирает между уничтожением и инобытием; для довода довольно, что их нет здесь.
Дым и ничто. ДОГМАθεάσῃ τὰ ἀνθρώπινα καπνὸν καὶ τὸ μηδέν — «увидишь человеческое как дым и как ничто». И усиление, которое стоит отметить особо: ТЕРМИНτὸ ἅπαξ μεταβαλὸν οὐκέτι ἔσται ἐν τῷ ἀπείρῳ χρόνῳ — «однажды изменившееся уже не будет в бесконечном времени». Это прямо противоположно мотиву вечного возвращения (10.27): там формы повторяются, здесь единичное не повторится никогда. Марк держит оба довода и пользуется тем, который сейчас работает.
Вторая половина: поворот на 180°. Первый абзац обесценивает; второй — возвращает цену, но другую. Οἵαν ὕλην καὶ ὑπόθεσιν φεύγεις — «от какого материала и какого задания ты бежишь!»: то, что казалось помехой, названо сырьём. Всё это — γυμνάσματα ТЕРМИНλόγου, УПРАЖНЕНИЕ«упражнения для разума», глядящего на жизнь ἀκριβῶς καὶ φυσιολόγως — точно и по-физически.
Два образа усвоения. Финал даёт пару: ὁ ἐρρωμένος στόμαχος («крепкий желудок»), который всё делает своим (ἐξοικειοῖ — корень οἰκει-, тот же, что в oikeiosis), и ОБРАЗτὸ λαμπρὸν πῦρ — «яркий огонь», обращающий в пламя и свет что угодно брошенное. Второй образ сильнее первого: желудок усваивает пищу, огонь преобразует и негодное. Ведущая дисциплина — согласия, несущая — желания.
Текстологическая заметка. Греческий здесь читает Σευῆρον ἰδὼν Κρίτωνα ἢ Ξενοφῶντα — «увидев Севера, представь Критона или Ксенофонта». Оба перевода дают обратный порядок: увиденный — Ксенофонт, воображаемые — Критон и Север (Long: «when thou hast seen Xenophon think of Crito or Severus»; Роговин: «подумав о Ксенофонте — Критона или Севера»). В модернизации восстановлен порядок греческого.