Разобрать страх на части. Двадцать слов, и весь приём — в κατὰ μέρος, «по частям». Страх смерти обычно предъявляется целиком и потому неопровержим; Марк требует разложить его на слагаемые: смерть страшна тем, что лишит меня — чего именно? И спрашивать не вообще, а ἐφ’ ἑκάστου ὧν ποιεῖς — «при каждом из дел, которые делаешь», по одному за раз.

Тот же глагол, что в 10.18. ἐφιστάνων — «останавливаясь, задерживаясь»: буквально тот же приём, что в 10.18, только направленный не на вещь, а на собственное занятие. Там останавливались над предметом, чтобы увидеть его распад; здесь — над своим делом, чтобы проверить, стоит ли оно того страха.

Вопрос, ответ на который не дан. Марк не отвечает — и в этом устройство приёма. Ответ должен возникнуть сам при переборе: вот я разбираю жалобу, вот диктую письмо, вот ем — и о каждом из этих занятий приходится сказать «нет, не из-за этого». Страх не опровергается доводом, он иссякает от того, что ему не находится предмета (ср. 2.14 — теряют лишь ту жизнь, которой живут; 9.3 — не презирать смерть, а быть ею довольным).

Почему это дисциплина согласия. Работа идёт не с самим событием, а с суждением «смерть страшна»: суждение раскладывается на проверяемые части, и ни одна не выдерживает проверки. Ведущая дисциплина — согласия, несущая — желания.