Приказ воображению. Пассаж начинается с ТЕРМИНΦαντάζου — «представляй себе», глагола, от которого образована φαντασία. Это редкий у Марка случай, когда упражнение задано как работа с образом: не рассуди, а вообрази — и держи образ наготове на случай, когда сам начнёшь роптать.

Поросёнок и его тихий двойник. Первый образ груб намеренно: ТЕРМИНсокрушающийся подобен χοιρίδιον на закла́нии, которое брыкается и визжит (ἀπολακτίζοντι καὶ κεκραγότι). Но сила пассажа во втором предложении: ὅμοιος καὶ ὁ οἰμώζων ἐπὶ τοῦ κλινιδίου μόνος σιωπῇ — «таков же и тот, кто на ложе стенает один, молча». Марк закрывает лазейку: сдержанность не спасает. Визжащий поросёнок и молча горюющий философ различаются громкостью, а не положением — оба брыкаются в одной верёвке. Оба существительных уменьшительные (χοιρίδιον, κλινίδιον), и это рифмует их между собой.

ἔνδεσις. Слово редкое — «связанность, привязь». Не «судьба» и не «необходимость» как отвлечённые понятия, а буквально то, чем связан жертвенный поросёнок. Оттого вторая половина пассажа читается как продолжение образа, а не как переход к теории.

Единственная разница. ДОГМАμόνῳ τῷ λογικῷ ζῴῳ δέδοται τὸ ἑκουσίως ἕπεσθαι — «одному разумному существу дано следовать добровольно», τὸ δὲ ἕπεσθαι ψιλὸν πᾶσιν ἀναγκαῖον — «а следовать просто так необходимо всем». Выбор не между «идти» и «не идти», а между двумя способами идти. Классическая формулировка того же — у Клеанфа в передаче Сенеки: ducunt volentem fata, nolentem trahunt. Ср. 10.25 (печалящийся — беглый раб) и 6.42 (сотрудничают все, даже противящийся). Ведущая дисциплина — желания, несущая — согласия.