Не пассаж, а ярлык. Здесь нет ни глагола, ни предложения: четыре существительных в винительном падеже, повешенных в воздухе. Так выглядит закладка — знак, отсылающий к тому, что и так помнишь. Пассажи 11.22–11.25 идут подряд как череда таких УПРАЖНЕНИЕярлыков, без единого слова толкования: редкий в корпусе участок, где записная книжка обнажает свой рабочий вид.

Два слова, на которых всё держится. πτοία — «трепет, всполох» (то же слово стоит в списке 10.9, где жизнь названа μῖμος, πόλεμος, πτοία, νάρκη, δουλεία); διασόβησις — от διασοβέω, «спугивать, разгонять», о птицах, которых поднимают с места. Оба — про дёрганье, а не про страх как состояние: мышь не боится, она шарахается.

Чьи испуг и беготня. Греческое τούτου («этого») по правилу указывает на ближайшее — домашнюю мышь, и так читает Long («of the town mouse»). Роговин переводит «об ее испуге» без уточнения, и по-русски выходит, что о полевой. Между тем вся соль именно в этом: беготня — плата городской мыши за богатый стол.

Зачем это Марку. Довод не аскетический («откажись от роскоши»), а счётный: сравни не блюда, а состояния. Тот же ход, что в доводах против перемены места — 10.23 (везде то же, что на вершине горы) — и в каталогах мировой суеты вроде 7.3. Ведущая дисциплина — желания, несущая — согласия.