Последняя запись «Размышлений». Она обращена не «к себе», как почти всё остальное, а к человеку вообще: Ἄνθρωπε — звательный падеж, каким начинают надгробную надпись или обращение к прохожему. И глагол стоит в аористе: ἐπολιτεύσω, «ты отгражданствовал» — дело уже сделано, счёт закрыт.

Довод от гражданства. ДОГМАἐν τῇ μεγάλῃ ταύτῃ πόλει — «в этом великом Граде»: космос как город, ср. 6.44. И мера взята городская: τὸ κατὰ τοὺς νόμους ἴσον ἑκάστῳ — по закону у всех поровну. Не «жизнь коротка», а «срок у всех один и тот же по праву»; долгота гражданства не входит в счёт, как не входит она в счёт при исполнении закона.

Кто отсылает. Отрицания подобраны точно: οὐ τύραννος οὐδὲ δικαστὴς ἄδικος — не тиран и не неправедный судья, а ТЕРМИНφύσις ἡ εἰσαγαγοῦσα, «та, что и ввела». Вводивший и выводит; ни произвола, ни ошибки суда здесь нет, и потому нет и предмета для обиды.

Театр и спор об актах. οἷον εἰ κωμῳδὸν ἀπολύοι τῆς σκηνῆς ὁ παραλαβὼν στρατηγός — «как если бы принявший актёра претор отпустил его со сцены». Στρατηγός здесь — греческое имя римского претора, который на свои деньги ставил игры и нанимал труппу; отпустить актёра посреди пьесы в его праве. Возражение вложено в уста самого актёра — единственная прямая речь в пассаже: «я сыграл не пять частей, а три». И ответ καλῶς εἶπας, «верно говоришь», согласием обезоруживает: спор не о том, сколько актов, а о том, кто определяет целое. ὁ τότε μὲν τῆς συγκρίσεως, νῦν δὲ τῆς διαλύσεως αἴτιος — тот, кто был причиной сложения, теперь причина роспуска; σὺ δὲ οὐδετέρου αἴτιος — «ты же ни того, ни другого».

Последнее слово корпуса — ἵλεως. ОБРАЗἄπιθι οὖν ἵλεως· καὶ γὰρ ὁ ἀπολύων ἵλεως. Слово культовое: «милостивый», как о склонённом к тебе божестве; им же кончалась 12.3 — прожить остаток ἵλεως τῷ σαυτοῦ δαίμονι. Здесь оно поставлено дважды, и вторая половина — не повтор, а основание: уходи благосклонно, ибо и отпускающий благосклонен. Книга кончается не приказом и не утешением, а взаимностью. Ведущая дисциплина — желания, несущая — согласия.