Форма: не свод, а список забытого. Запись держится на одном глаголе — ἐπελάθου, «ты забыл», — повторённом дважды и подхваченном семью родительными «τοῦ, ὅτι…». Марк не доказывает догматы и не вводит их; он перечисляет их как утраченные. Отсюда и диагностическая сила пассажа: раздражение не опровергается, оно объявляется симптомом забывчивости.

Семь пунктов, и они покрывают всю систему. (1) всё бывает κατὰ τὴν τῶν ὅλων ТЕРМИНφύσιν; (2) τὸ ἁμαρτανόμενον ἀλλότριον — «погрешаемое — чужое», не твоё дело (ср. 12.12, 12.16); (3) ДОГМАвсё бывшее и будущее происходит так же и повсюду сейчас; (4) ДОГМАродство со всем родом человеческим; (5) ТЕРМИНум каждого есть бог и оттуда истёк; (6) ДОГМАничто никому не собственно; (7) πάνθ’ ТЕРМИНὑπόληψις и ТЕРМИНживёшь только настоящим.

Ход, ради которого пассаж и написан. οὐ γὰρ αἱματίου ἢ σπερματίου, ἀλλὰ ТЕРМИНνοῦ ТЕРМИНκοινωνία — «ибо общность не кровинки и не семечка, а ума». Оба уничижительных диминутива поставлены рядом нарочно: родство по крови у Марка мельче, чем родство по разуму, и именно поэтому человеческий род есть один род без изъятия. Ср. 4.3.

И почему список кончается настоящим. Последний пункт — τὸ παρὸν μόνον ἕκαστος ζῇ καὶ τοῦτο ἀποβάλλει: живёшь только настоящим и его же одного и теряешь. Тот же двойной довод развёрнут в 2.14. Поставленный в конец, он снимает основание у раздражения окончательно: сердиться можно только о чём-то длящемся, а длящегося нет. Ведущая дисциплина — согласия, несущая — желания.