Приём: не «помни о смерти», а «где они теперь». ἀναπολεῖν — «перебирать, разматывать заново» (о нити и о памяти); Марк требует не разового усилия, а συνεχῶς, «непрерывно». И вслед за перебором — команда остановиться: ἐφιστάνειν, «встать над этим» и задать один вопрос. Ср. 8.25, где тот же приём проведён списком имён, и 11.26, где велено помнить кого-нибудь из древних. Ближайший двойник — 4.50: там тот же приём назван однокоренным существительным ἀναπόλησις («перебирание») и снабжён таким же списком полузабытых римских имён — Кадикиан, Фабий, Юлиан, Лепид.

Три слова ответа, и третье — лучшее. καπνὸς καὶ σποδὸς καὶ μῦθος — «дым, зола и сказание». Первые два вещественны, третье переводит счёт в разряд памяти: остался рассказ. И тут же снимается и оно: ἢ οὐδὲ μῦθος, «или даже не сказание». Ср. 12.24, где τῦφος («чад») уже был назван, а здесь дым стоит буквально.

Имена, названные вместе с местами. Список подобран не по величию, а по владению: каждый назван с тем, чем обладал, — поместье, сады, Байи (модный курорт), Капри. Единственный, кого мы уверенно узнаём, — Тиберий; остальные и были выбраны затем, что известны «всем», а стали неизвестны никому. Так пример работает и против самого себя, и это, вероятно, лучшее подтверждение его правоты.

Ловушка, поставленная в самом конце. ὁ γὰρ ἐπὶ ἀτυφίᾳ τῦφος τυφόμενος πάντων χαλεπώτατος — «ибо чад, чадящий от бесчадия, тягостнее всего». Три слова одного корня подряд: τῦφος есть «дым, чад» и переносно «спесь», а τυφόμενος — «тлеющий, дымящийся». Гордость отсутствием гордости названа худшей — и этим пассаж запрещает воспользоваться собой как поводом для превосходства. Ведущая дисциплина — согласия, несущая — желания.