Место в книге. Один из самых «тёмных» пассажей: гносеологическая неуверенность плюс бренность и текучесть сущего — и на этом фоне два трезвых утешения. Дисциплины — желания (обесценивание внешнего, ожидание смерти) и согласия (изменчивость суждения).

Непостижимость и изменчивость согласия. Вещи «окутаны» (ἐγκάλυψις) так, что многим — и незаурядным — философам казались вовсе непостижимыми (ἀκατάληπτα); даже стоикам — труднопостижимыми (δυσκατάληπτα). И «всякое наше ТЕРМИНсогласие переменчиво (μεταπτώτη) — где непеременчивый (ἀμετάπτωτος)?» Редкая у Марка эпистемологическая нота: даже стоический критерий даётся с трудом, а неизменное согласие — достояние одного лишь мудреца.

Обесценивание вещей и людей. Обратись к самим «подлежащим» (ὑποκείμενα): кратковечны, ничтожны, могут принадлежать распутнику, блуднице, разбойнику. Затем — к нравам (ἤθη) окружающих: трудно вынести и самого приятного, не говоря уж о том, что человек «еле выносит самого себя». Мрачная опись, снимающая цену с внешнего.

Мрак, грязь, текучесть. ζόφος, ῥύπος и такая ῥύσις — материи, времени, движения и движимого, — что нечему быть «ценимым» (ἐκτιμηθῆναι) или предметом «усердия» (σπουδασθῆναι). Гераклитов поток обесценивает всё преходящее. Ср. Med. 2.17 (02-17): «сущность течёт» (οὐσία ῥέουσα).

Два утешения. (1) ДОГМА«Со мной не случится ничего, что не по природе Целого» — приятие: происходящее вписано в разумный порядок. (2) ДОГМА«В моей власти не делать ничего против моего бога и даймона; никто меня не принудит» — неприкосновенность внутреннего божества. И между ними — «УПРАЖНЕНИЕжди естественного разрешения (φυσικὴ λύσις), не досадуя на промедление». Ровно та же пара, что и печать Med. 2.17: единственное, что «ведёт», — философия, хранящая даймон невредимым.

Дисциплина и параллели. Ведущая — желания (обесценивание внешнего, приятие природы, готовность к смерти); вторичная — согласия (переменчивость συγκατάθεσις). Параллели: Med. 2.17 (02-17) — поток сущности и страж-даймон.