Природа целит и в конец. Довод против страха перед завершением: ТЕРМИНприрода «имеет целью» (ἐστόχασται) конец (ἀπόληξις) не меньше, чем начало (ἀρχή) и продолжение (διεξαγωγή). Конец — не сбой замысла, а его равноправная часть; УПРАЖНЕНИЕпрекращение запланировано так же, как рождение. Образ — игрок, подбрасывающий мяч (ὁ ἀναβάλλων τὴν σφαῖραν): бросок «предполагает» и падение.

Мяч, пузырь, светильник. Три образа мимолётности задают переоценку: что ТЕРМИН«хорошего» мячу лететь вверх и что ТЕРМИН«дурного» падать? Что «блага» пузырю (πομφόλυξ) держаться и что «зла» — лопнуть? «То же и о светильнике» (ἐπὶ λύχνου — вспыхнул и угас). Подъём и падение, сложение и распад одинаково безразличны к самому предмету: они — фазы одного природного движения, не благо и не зло. Отсюда ДОГМАприятие конца: моя смерть — как нисхождение брошенного мяча, «запланированное» природой наравне с подъёмом (ср. 8.18 — распад на стихии без ропота). Строгие термины по слову — φύσις, ἀγαθόν, κακόν. Ведущая дисциплина — желания (принять завершение), несущая — согласия (не судить конец злом).