Чужой выбор — как чужое дыхание. Пассаж строится на разложении «ближнего» на части по стоическому канону ценности. Его προαιρετικόν — способность выбирать, свобода воли — для моей воли столь же ТЕРМИНбезразлична (ἀδιάφορον), как «его пневматий и плотца» (πνευμάτιον, σαρκίδιον — оба в уничижительном уменьшительном). Ход неожиданный: обычно προαίρεσις — самое ценное в человеке, единственное подлинно «наше». Но чужая προαίρεσις — не моя; она в его власти, не в моей, а значит для моего блага так же нейтральна, как чужое тело. Ср. ДОГМАразделение подвластного и неподвластного: чужой выбор попадает в графу «не моё».

Каждое правящее начало — суверен. τὰ ἡγεμονικὰ ἡμῶν ἕκαστον τὴν ἰδίαν κυρίαν ἔχει — «руководящие начала наши, каждое, имеют собственную власть (κυρία)». Даже при том, что мы рождены друг для друга (ἀλλήλων ἕνεκεν — общительная аксиома, ср. 08-59), в моральной сфере нет проникновения одного ТЕРМИНгегемоникона в другой: моё правящее начало — закрытая крепость (ср. 08-48), и порок соседа туда не входит.

Порок ближнего — не моё зло, и это устроено богом. Отсюда вывод: ДОГМАκακία ближнего не может быть моим κακόν. Марк подпирает этику теологией: если бы чужой порок был моим злом, «моё несчастье зависело бы от другого» — а этого ДОГМАбог не захотел (οὐκ ἔδοξε τῷ θεῷ). Провидение устроило нравственный мир так, что источник моего ἀτυχεῖν («быть несчастным») лежит только во мне. Это не безразличие к ближнему (его надо «учить или терпеть», 08-59), а отказ передать ему ключ от собственного блага. Ведущая дисциплина — желания (что есть благо/зло/безразличное), несущая — действия (социальная рамка ἀλλήλων ἕνεκεν).