Два движения — и одна лишняя добавка. Практическое правило подаётся как пара мгновенных реакций: ОБРАЗ«Огурец горек? Брось его. На твоем пути терновые кусты? Обойди их» (σίκυος πικρός; ἄφες). Довольно (ἀρκεῖ) — и вот запрет на третий шаг: ДОГМА«Не задавайся еще вопросом: „Для чего существует нечто подобное в мире?“» (μὴ προσεπείπῃς, дословно «не приговаривай»). Мировоззренческая жалоба на существование неприятного — та самая лишняя «добавка» к представлению (8.49), рождающая страсть.

Шутка о мастерской. Кто ропщет «зачем в мире дурное», того «человек, посвященный в тайны природы, осмеет» (φυσιολόγος, «изучающий природу»): это как упрекать плотника или сапожника за то, что в их мастерской валяются стружки и обрезки (ξέσματα καὶ περιτμήματα). «Отходы» — неизбежный спутник производства; горечь, тернии, тлен — «стружки» космической мастерской, а не изъян замысла.

Природа — замкнутый художник. Но тут же аналогия ломается в пользу природы: у ремесленника есть куда выбросить сор, а у ТЕРМИН«природы Целого» нет ничего вне себя (ἔξω οὐδὲν ἔχει). И в этом — УПРАЖНЕНИЕчудо её искусства (τὸ θαυμαστὸν τῆς τέχνης): «очертив себя» (περιορίσασα ἑαυτήν), она «портящееся, стареющее, негодное» обращает в самоё себя и из того же делает новое-юное — не нуждаясь ни в «веществе извне» (οὐσίας ἔξωθεν), ни в «свалке» для гнили. Совершенный кругооборот: ничего не ввозится, ничего не выбрасывается (ср. всё — семя следующего; 7.25 — из сущности одних вещей другие, чтоб мир был вечно юн; замкнутое единство). «Она довольствуется своим пространством, своей материей и свойственным ей искусством» (ἀρκεῖται). Ведущая дисциплина — желания (принять природный сор без «зачем»), несущая — согласия (не добавлять мировоззренческой жалобы).